Авангард вчера. Минимализм сегодня. Завтра Бах.

Автор: | 09.04.2014

10168482_10202915305836577_571208095_n

«Музыка, внутри которой – и весь минимализм, и авангард, и рок, и джаз, и всё что угодно с приставкой «пост»» — Антон Батагов о музыке Баха

Про себя как-то сразу знала, что мне это программа нужна – без доводов и аргументов. Батагов за роялем для меня что-то вроде антенны, помогающей принять сигнал из Космоса и настроиться на поиск и принятие помощи или решения. Знаю, что я не одна такая. Но кому-то этих семи букв фамилии ведь недостаточно и надо чуть больше информации если не об авторе, то об исполнителе. Вот и задумалась – что бы сказать об А.Б. такого, чтоб тем, кому это может быть необходимо, дать «наводку» на этот концерт? Совпало с нашей короткой встречей, во время которого засыпала Антона вопросами…но прослушав запись, поняла, что в большей степени те вопросы и ответы Антона о другом – не для анонса концерта. И тогда я решила сделать просто – представить музыканта и его программу не классическим анонсом – «что-где-когда», а его словами, адресованными даже не будущим слушателям  этой программы, а самому Большому и Великому – Иогану Себастьяну.

А интервью с Антоном Батаговым (которое мне самой кажется очень интересным) опубликую чуть позже. Без повода, а просто потому, что мне самой это интересно. Как, думаю, и очень и очень многим.

Итак,

Антон Батагов Иогану Себастьяну Баху – не по случаю, но в день рождения.

Дорогой Иоганн Себастьян,
с днем рождения!
 
Я понимаю, что ты вряд ли сегодня прочитаешь и лайкнешь все посты, которые народ тебе написал, но я так, на всякий случай.
 Понимаешь, какая штука. Когда я учился в гнесинской школе, твоя музыка была эдакой обязаловкой. Это называлось «полифония». На каждом зачете и экзамене надо было сначала сыграть какую-нибудь твою вещь, потом «этюды» (это такие пьески, где много нот, которые почему-то надо сыграть очень быстро и виртуозно), потом «крупную форму» (а это такие странные истории, где сначала «главная партия», потом «побочная партия», потом «заключительная партия», а потом эти партии начинают друг с другом бороться, пока кто-нибудь не победит, а дальше опять те же партии, но в других тональностях. И ради чего было бороться – непонятно), и в заключение – «пьесы» (это вообще неясно что такое). «Полифонию» никто не любил. Это считалось очень скучно. Примерно как овсянка на завтрак. Представляешь, вот так теперь обучают юных музыкантов.
 
И в консерватории – та же фигня. Только она уже распространяется на международные конкурсы. И когда тот, кто громче всех и быстрее всех играет вот такие комплексные обеды, получит на конкурсе премию, он потом начинает колесить по миру и всё это играть. Но попробуй найти в его программах что-либо из твоих сочинений. Не найдешь. Ну, может быть, в одной программе из тысячи. И при этом вроде бы считается, что ты – самый главный композитор всех времен и народов. А на самом деле – ставят цветочки к дурацкому памятнику тебе, и всё. Скучно им, понимаешь.
 
 В общем, вот такая теперь музыкальная жизнь. Ну ты не расстраивайся. В ХХ веке кое-кто все-таки тебя искренне любил и играл. Их было мало, но зато играли они по-настоящему. А я твою музыку полюбил, когда стал минималистом. Правда, за это слово сейчас могут и побить, но я не боюсь. И я тебе приготовил маленький подарок. Сыграю кое-что 26 апреля. Не знаю, понравится ли тебе. Вообще твоя музыка настолько абсолютна, что любое исполнение – это только маленькая ее часть, только попытка ее услышать. Так что прости, если что. Трудно даже представить себе, как это ты так мог – вроде бы жил обычной жизнью, семья, дети, то сё, и садился, и писал вот такое.
 
В общем, спасибо тебе. Мы тебя любим.
21 марта 2014