Всюду жизнь…. была, есть и будет

Автор: | 25.06.2012

Наконец-то удалось посмотреть «Всюду жизнь» Егора Дружинина. Теперь бы найти слова, чтоб не «засахарить» впечатления и ощущения. Восторг, восторг, восторг. Сюжетом. Персонажами. Каждым актёром. Каждой репликой. Да, я не оговорилась — « репликой». И это при том, что за весь спектакль не было  сказано ни полслова. А диалоги, больше того,  искренние и страстные монологи с мольбами и просьбами, с признаниями и покаяниями и слышались, и виделись отчётливо.

Добрая, мудрая, смешная и грустная и очень красивая постановка без слов на музыку Горана Бреговича!

Не знаю,  сколько раз за действо сорвалась на «браво». Ладоши отбила до красноты. Всё было совсем не так, как я представляла. Я думала, верила, что это будет хорошо, но оказалось —  много лучше. И совсем о другом.

Когда рассказываю о постановке друзьям-знакомым, спрашивают, что за жанр. Мюзикл? Нет. Балет? Нет. Это танцевальные номера? Нет, нет и нет! Может, кто видел «Тангеру», которую привозил в Москву на Чеховский фестиваль Омар Пачека? К какому жанру её можно отнести?

*Я, кстати, до дружининской «Жизни» так ничего и не встретила, с чем бы ту «Тангеру» сравнить.

У меня напрашивается что-то вроде «хореографической сюиты» (сюита — циклическая музыка состоящая из нескольких самостоятельных контрастирующих частей (многочастное произведение), объединённых общим замыслом. Сюиты обычно пишутся в мажорных тональностях.).

Вот и здесь, много частей, объединённых общим замыслом, при этом самостоятельных и контрастирующих между собой. И сверх мажорно. Впрочем, было несколько моментом, когда у меня лились слёзы. Пару раз от смеха и один раз — от вполне реальной боли. В этой самой «хореографической сюите» (позволю себе так и оставить определение), был сюжет про такую, уже «тётку-тётку», с радикулитом, замотанную вечными подработками (может, прачкой, может, уборкой, или дворы мела. А то и всё вместе). И вот эта, уже позабывшая, как это, быть женщиной, и когда оно было, эта вот «тётка-тётка», вдруг встречает своего, родного, ненаглядного, единственного.  И так-то всё вдруг в её жизни переменяется, так ей в этой жизни становится светло и радостно. И расцветает она, и такая красавица (и уже радикулитом-то почти не мается)….*В этой истории я как раз и плакала от счастья и радости. Радовалась за тётку.

Да только (это ж про жизнь), представьте, с мужиком-то её, удар. Кончился мужик, представился. Вот только ей с ним кусочек счастья бабского перепал, и — не стало. Жизнь-то у других продолжается, а у неё — всё. ВСЁ! И вот она стареет прямо на глазах…и уже не тётка, она — древняя бабка…..

И между прочим, всё это без слов, без титров, без кривляний. И это даже не то, чтоб танец, и совсем не балет, и не пантомима. Понимаете, на сцене — ЖИЗНЬ…и я, как словно часть той жизни, которая на сцене, и пусть сижу в зале, а чувствую и воспринимаю всё  отро-остро. И тётку ту, которая успела за какие-то считанные минут и помолодеть, чуть не в девчонку, и состариться, мне жалко так, что прямо не могу рассказать (даже сейчас вспоминаю, и слёзы наворачиваются). И думаю (про Дружинина) — «Какой же ГАД! Ну зачем он так?! Ну что, было жалко немного волшебного? А то мы без него не знаем, что сказки, это не про жизнь?»…. И  сижу, всхлипываю, как маленькая, и прямо хочу встать, хлопнуть дверью и уйти.

*Это как раз, когда у меня слёзы уже не от радости и смеха, а от сопереживания лились. Не подумайте, кстати, что у меня одной, что это только я одна такая ненормальная-сентиментальная.

Наверное, ничего этого я не написала бы, вообще бы ничего не сказала бы, не исправь Дружинин эту сюжетную линию. Единственно неоправданный, нереалистичный момент в спектакле, это когда мужик тот оживает. Но, честное слово, ещё раз повторюсь — не дай Дружинин ему выжить, вычеркнула бы его из списков и больше никогда и ни на что бы из его работ не пошла. А так — простила, полюбила и — жду новой встречи).

Браво!