Такой большой «ВСЕ» и очень маленький «каждый»

Автор: | 17.07.2014

Телефонный звонок. Время, в которое могут позволить себе звонить только близкие и друзья, и то, если есть на то причина.

— Привет!

Когда же поставлю на домашний телефон определитель и автоответчик?

— Привет

— Пропала. Даже на фейсбук не выходишь.

Почему, «даже»? Не помню, чтоб тяготела к  социалкам.  Были они для меня, в первую очередь, чем-то вроде дворовой скамейки – перекинуться парой незначащих слов, новости послушать. И как рабочий инструмент – реклама, пиар, трафик. Среди нескольких сот людей (от которых сегодня осталось меньше сотни) были близкие, друзья, коллеги, и так, почти случайные знакомы. Так ведь, если не у всех, то у очень и очень многих.

Голос из трубы деланно-оживлённо трещит, выпаливая новости про общих знакомых. Многие слетали в Крым и их там тепло принимали. Сказав про Крым, голос словно притаился. Молчу.

— Ну ты же не дура! Ну вспомни! Ты ведь, если правильно помню, преподавала историю?

Да, было дело. В 90-х, когда никто не хотел работать в школах (не знаю, как сейчас), меня угораздило прийти в одну из них сперва вести театральную студию и вообще, самодеятельность, а после, до кучи, навесили ещё и историю. Я старалась, как могла, увлечь свои восьмые и девятые историей России и мы с ними иногда собирались вокруг учебников, журналов и газет, искали, где в них может быть правда. Помню, как один мой ученик сострил — «похоже, задача  историков всех времён  сделать так, чтоб правда была удобной тому, кто в это время у власти». Мы тогда ему аплодировали всем девятым «А» классом.

Воспоминания перебивает всё тот же голос

— Лен!, Ну что ты всё молчишь? Ну скажи мне, зачем тебе это надо.

Не хочу уточнять что «это» и решаюсь напомнить

— Слушай, уже скоро час. Мне в 6 вставать. Я думала, у кого-то что-то случилось. Знала бы, что это будет разговор ни о чём, не ответила бы.

Интонация в голосе из трубы меняется

— Ты не понимаешь? С тобой что случилось то? Так нельзя. Ты исчезла, и не звонишь. Только в свой артревю и пишешь. Он тебе заменит друзей?

— Ну, ты знаешь, много работы, — мямлю неловко

— Это всё твои игры в политику. Ты знаешь, что они там делают с нашими? – резко переходит в насущную тему голос.

Не поддаюсь, делаю вид, что не понимаю. На самом деле, понимая о чём, не могу понять – почему? Почему им так важно перетянуть меня на их сторону? Почему им так важно, чтоб я продолжала жить, как жила до этого? Я же не самая компанейская. Я не у власти, и нет у меня никакого авторитета. Я даже больше давно уже не популярный блогер. Проку от меня НОЛЬ! Я не борец и никому ничего не хочу доказывать. И душой компании не была. Зачем я им нужна? Почему им это так важно?

— Давай не будем ни о том, что они с нашими,  ни о том, что мы с их? Понимаешь, я не хочу знать, как плохо себя ведут другие. Я не хочу, чтоб так поступали мы. Понимаешь? Для меня это вот важно.

— Лена! Смотри! От тебя ведь и так уже все почти отвернулись. Ты заметила?

Заметила ли я что от меня отвернулись? Честно, нет. Мне скоро 50, и в моём возрасте «повернулись-отвернулись ВСЕ» – уже ничего не значит. Да и прежде не могла понять, кто же этот многоголовый, многоглазый,  многорукий  «ВСЕ»?Да и, возможно ли ему, такому, угодить? По мне, уж лучше быть ему совсем невидимой, чем столько в себе настраивать-подстраивать. Я так подумала, но промолчала. Но не промолчал ночной голос из трубки. Ничего нового я, конечно, не услышала. Что-то про кем-то ущемлённый русский язык. Про сирот, проданных американцам. Про самих американцев, которые считают возможным во всё вмешиваться и соваться. Про беженцев с Донбаса. Про  историческую целостность границ. Про газ, который за много лет не оплачен. Про системы ГРАД, про пытки пленных, о которых даже не все знают…

Мне бы выругаться и отключить телефон, а неловко, человек вроде как меня спасает

— Лен, ты подумай, что будет с тобой потом

— Ты о чём?

— Сама знаешь. Эта война так просто не пройдёт.

— Те есть, ты согласна с тем, что это война?

— Лена! Война или что…ты вот пишешь о музыке, о театрах. Оно тебе надо это сейчас? Ты же в этом ничего не понимаешь и ничего не знаешь. В конце концов, у тебя ведь российский паспорт! Ты понимаешь?

— Всё, хватит. Мне спать.

Долго не могла заснуть. Интересно, слова, которые приходят, когда их некому сказать и нет возможности записать, они  в самом деле умные, или это только  так кажется?  Заснула. Снилось страшное. Во сне, в «страшном», на меня смотрел какой-то «ВСЕ». Помню, что состоял он из «единичных каждых». И вот каждый из «каждых» был сам по себе даже совсем не страшен. Но «ВСЕ» — я знала, я даже и во сне всей кожей чувствовала, был готов меня разорвать и почему-то ненавидел. А ведь я всего то не захотела стать его частью.

 

PS: Не пыталась и не пытаюсь никого ни в чём убедить — всего лишь хочу, чтоб мне оставили право думать, как думаю. Подумалось, что сейчас моё состояние чем-то похоже на то, в котором оказываются при разводе дети. Бывают же воспитанные люди, умеющие соблюсти приличия и в такие периоды жизни. Хотя бы приличия.