«Идиоты» Серебренникова. Осмысление

Автор: | 10.06.2013

С просмотра «Идиотов» Серебренникова прошло уже более недели и состояние первой встряски улеглось.

«….совершенно чуждая мне эстетика. В одной работе собрано всё, что считаю на сцене недопустимым. И – 3 часа на вдохе. Честно, Талантливо, Яростно. Не могу определить жанр…это что-то вроде Хардкор-Панк-Драмы..»

написала, вернувшись из театра. Согласна с каждым тем своим словом и сегодня, но думаю, можно каждое из их расшифровать.

О чуждой эстетике. Как и прежде считаю, что мату и обнажённой натуре на сцене – не место. Или это должно быть оправданно ….ну не знаю даже, чем? Может, они допустимы в случае открытия непрошибаемому зрителю какой-то такой Истины, которой просто никто никогда не знал?

Честно. Да. Предельно честно. Ни одной оценки кому либо из персонажей, но категоричное «нет» самой системе ценностей. Точнее, отсутствию этих ценностей в системе.

Талантливо. Да. Талантливо. Мастерства, школы у актёров ещё явно недостаточно, потому держать накал они пока могут только за счёт таланта и умелой режиссуры. Но надо сказать, эксперимент с актёрами очень жёсткий – выкинуть их на ринг на три часа… жёстко…но – отличная, наверное, школа…

Яростно. Да. Яростно. Определение – ярость, крайняя степень гнева. Какое-то время назад, моет, года два или три, я с сожалением писала о том, что театральная и музыкальная общественность ведёт себя тихо и послушно. Но это было затишье и сегодня я уже под словами двух-трёх летней давности не подпишусь. В числе не согласных молчать и петь лишь на одобренные темы и театр Серебренникова.

Вот ещё интересно, сейчас только подумала, что надо было дождаться первых премьер, чтоб смолкли всякие «подъездные пересуды» а в театральном лексиконе стабильно укоренилась идиома Гоголь-Центр. Привычка слушать окружающих позволила в тот вечер, когда давали «Идиотов» услышать на выходе от одного господина, присевшего нервно перекурить, что-то вроде «Он [Серебренников] не режиссёр, конечно, и это не театр, а чёрт знает что, но ведь ПРОБИРАЕТ, собака! Наверное, тАк надо сегодня ставить, чтобы что-то изменить». И этот господин повторил своё утверждение несколько раз, повторил громко, стараясь быть услышанным. И его слышали, и никто ему не возражал, потому что потрясение было общим и сильным. Потрясены были даже категорически не согласные с формой, а это, несомненно, успех. Но вернусь к теме.

«А что, не знаешь, у Серебренникова всё по фильмам будет?» — задали мне вопрос знакомые. Не знаю. Да и что касается «Идиотов», не настолько это уж и по фильму Ларса фон Триера. И стилистически и содержательно он другой и о другом.
Расшифрую своё определение стилистики, как Хардкор-Панк-драмы. Иронично-критическое отношение к обществу и политике от панка. Личностная свобода, анархия, акцент на социальные аспекты – от хардкора.

Абсолютная условность сценической площадки компенсируется правдивой и очень подробной, даже детализированной игрой актёров. Отчётливые приметы недавних российских событий, параллели с князем Мышкиным и даже где-то с гоголевщиной (будь жив Н.Н., чиновничьими образами остался бы доволен). Так что, от Ларса фон Триера здесь разве что общая сюжетная линия….не более того.

Несомненная удача, что не отвечая ни на какие вопросы, спектакль, напротив, их задаёт. И один из самых «лейтмотивных» — «Кто же, собственно, здесь, идиот?». Народ после спектакля расходиться не спешил. В публике хорошо чувствовались и потрясение, и усталость, и какое-то недоумение тоже. Было также же заметно, как люди присматривались и прислушивались к оценкам друг друга. Редко пристаю с вопросами, предпочитая просто слушать, а здесь не выдержала, спросила у стоявшей рядом дамы – «Что думаете?»

«Передёргивают» — почти не задумываясь ответила она. И очень категорично продолжила — «Нет, что он хотел сказать – понятно. Но сюжет то западный, такие игры и забавы не наши, и не нашей ментальности».

Спорить с ней не стала (зачем?). Но вспомнила, что вспомнилось. У Серебренникова действие происходит в современной Москве, но память перенесла меня в начало 80-х, когда про фон Триера и придумать не могли. А вот немного экстремальную но в целом, забавную (нам так казалось) игру придумали. Очень похожую на ту, про которую у Серебренникова с Печейкиным. Правда самому взрослому в нашей «компании идиотов» ещё не было и 18-ти, тогда как «по Серебренникову» это должны быть уже более состоявшиеся люди. В остальном много общего… И точно как героям спектакля нам тогда, только в процессе той нашей игры начинала открываться суть нашего бытия. И для некоторых из нас игра закончилась печально. Легче всех отделалась автор строк – по малолетству, наверное. Лишение права быть принятой в комсомол как-то не слишком огорчило….поначалу. Были и такие, за кого поплатились родители, возвращённые в родные пределы из дальних стран, где комфортно служили Отечеству. Кого-то определили на лечение, чем правда, избавили от службы в рядах Советской армии. Это я к тому, что «играть идиота» это, похоже, очень даже наше. И заигрываться – тоже. Интересно, авторы постановки знали о том опыте «российских идиотов» или это всё же была «реплика» на фон Триера в контексте «весёлой» российской действительности?

Немного о героях и исполнителях.
Героиню Оксаны Фандеры долго-долго не оставляет внутренний цензор. Принимая ненормальность ставших ей близкими людей, она продолжает держаться заданных рамок, которые тем не менее, сдаются и рушатся. И вот этот переход из одного состояния в другое оказывается таким содержательным и каким-то, я бы сказала, знакомым, что заставляет прямо ждать её появления, каждой её новой реакции, новой реплики, действия. Финальный «Умирающий лебедь» перехватил горло тисками. Пожалуй, для меня этот образ оказался самым ярким.

Запомнились Госпожа (Юлия Ауг) и Маша (Ольга Добрина). Безпафосная искренность последней заставила зал задержать дыхание. Идиотка? Святая? Ой, не ко времени, никак не к этому веку её искренность, наивность и святость.

А вот сама постановка очень своевременная и мне жаль, что её «технические особенности» предполагают такие возрастные ограничения.

*А когда в конце, с героиней Фандеры на сцену вышли артисты «Театра Простодушных», почему-то «накрыло» чувство вины. Природы этого чувства не поняла, но было оно очень сильным.