Сок Дерева Бодхи

Автор: | 27.04.2013

Вчера (26.04.2013) в Рахманиновском зале Московской консерватории Марк Пекарский и его  Ансамбль  ударных инструментов представил новое сочинения Антона Батагова.  «Дерево Бодхи» написано и переписано по просьбе и для Марка Пекарского. Его замыслу больше 12-ти лет, но свою форму музыка обрела чуть не накануне премьеры. Автор даже волновался, успеют ли музыканты выучить и отрепетировать его к премьере.

Как показалось мне, даже для Батагова «Дерево Бодхи» не совсем обычное  произведение. При всём минимализме, которому автор остаётся верен, оно «выпуклое» и очень образное. Ниже – мои ощущения и впечатления, полученные от прослушивания и публики

Рахманиновский зал Московской консерватории заполнялся довольно быстро. Среди слушателей и совершенно «ино-времённые» дамы за 70. Они элегантны , а пальцы их прекрасных некогда рук унизаны кольцами и перстнями. И они как-то особенно заметны среди преобладающих «неформатных» молодых людей (по виду, первокурсников) и людей среднего возраста, небритых, в вытянутых свитерах. Кажется, женщин среди присутствующих меньшинство, но зато есть дети.

Замечу, что публика этого зала вообще несколько и особенная, и обособленная, и ей не чужд некоторый снобизм. Даже в самом страшном сне не могу представить, чтоб в Рахманиновском сыграли что-то такое «общедоступное упрощённое». Со мной не раз случалось такое, что сидела и ничего не понимала в какофонии, но наблюдала при этом, что у других лица счастливо-умиротворённые. В этом зале принято слушать и вслушиваться. Почему-то мне кажется важным это отметить.

Итак, к назначенным 7-ми часам зал был почти полон. В двух последних рядах сколько-то свободных мест оставалось, но некоторые упрямо держатся занятых ми подоконников.  Это ещё одна отличительная черта этого зала. У меня вообще часто остаётся ощущение, что подоконники здесь вообще, как вип-места на аншлаговых концертах в Большом зале. Здесь слушатели немного демонстраторы, но демонстрируют не ролексы , а свою независимость, что тоже, впрочем, часто выглядит забавно.

Вышел Пекарский, представил музыкантов, зачитал вступительное слово автора. Думаю, волновался, уж слишком старательно иронично читал. И кстати, читал плохо (что поделать – не чтец). Но при этом сам он харизматичен невероятно, и публика его так любит, что про то, что плохо читал, думаю, больше никто и не скажет. Ну и пусть, это ведь даже хорошо )

Дочитав обращение, ещё раз предупредил, что будет громко (можно подумать, ему и его музыкантам играть громко и очень громко впервые)…..после подуспокоил, что также будет и тихо, но чуть позже. …. Развернулся лицом к музыкантам…. Взмахнул руками…..

Кажется, все, кто был в зоне видимости, вздрогнули и схватились за уши, слово их никого ни о чём не предупреждали. Как позже  выскажется одна дама – «Бетховен оглох бы вторично».

Ритм подхватил меня почти немедленно. Непослушные моей воле заходили суставы. В самой во мне органы начали сокращаться в такт барабанам. При этом сознание оставалось абсолютно ясным и было ощущение, что умерли все эмоции. Какой-то внутренний математик почему-то начал считать удары, а внутренний слух разбирать и раскладывать звуки, потому что они же были совершенно разными.

В помощь к математику был ещё внутренний наблюдатель и я вдруг стала с интересом присматриваться ко всем, кого только можно было рассмотреть и гадать, что же они чувствуют и насколько схожи наши ощущения и мысли, интересуются ли они окружающими и мной, как интересуюсь ими я.

На написание букв и слов времени уходит больше, чем мысли и образы. Так что, очень быстро я вспоминаю, что первая часть «Дерева Бодхи» нужна, чтоб расстаться с пустым и отжившим, освободить в себе место новому. Вступительное слово понято мной буквально, я вдруг начинаю представлять гигантские ножницы, которые, ведомые невидимой рукой щёлкают в ритме барабанов. И вот эти ножницы отрезают под корень всё то, с чем давно уже время пришло расстаться. Но при этом, я всё также замечаю и отмечаю окружение и окружающих и чётко вижу таких же «стригущих» (их немного) и других, просто кайфующих от заданных ритмов, напряжённых со спинами словно в корсетах, невольно отбивающими (руками, ногами, всем телом) такт. Кто-то зажимает уши и морщится (странно, я не поняла, на что у них такая реакция).

Поймала себя на мысли и желании оказаться где-то в другом месте, там, где песок. Захотелось отключки, да такой, чтоб на всё тело…чтоб дрыгать и мотать во все стороны головой, выбивать ритм бедром и вбивать его в песок пятками. Впереди, в десятом ряду с левой стороны сидел мальчиш лет 8-ми – 10-ти. По характерным движениям его подбородка и по его пяткам было ясно, что желания у него те же. Но была с ним рядом его мама, которая никак не могла расслабиться и всё, похоже, переживала, что сын кому-то помешает. Эх, нам бы с тем мальчишом да в дикие края и времена…..

*Первое отделение закончилось также внезапно, как и началось и показалось очень коротким.В антракте из зала не уходила и гадала, многие ли вернутся. Показалось, что если даже и  ушли, то   человека три-четыре-пять, не больее.

Второе отделение. Звуки рождаются очень долго. Они словно протяжно «капают». Да, точно, это похоже на капли, но не дождя. Прежде чем капля упадёт и раздастся звук от её падения на дно чаши (да, точно, в самом начале словно густые капли стекают в чашу и оттого звук такой), так вот, прежде чем эта капля упадёт, появится звук трения капли о лист с которого она стекает.

*Картинки, мысли, желания и образы были неожиданно яркими и выпуклыми. Подумала, что после это может стереться или показаться придуманным….а будет жалко потерять….решила записывать….Теперь представляю, что наверное, вид меня, быстро что-то строчащей, был забавным. Но кажется, внимания никто не обращал. Так что далее, по сути, расшифрованные и чуть (насколько возможно) облагороженные записи, сделанные во время живого исполнения. Не всё, что-то очень личное публиковать не могу, над чем-то просто «надо подумать». Набросался также небольшой этюд, который было бы неплохо доработать ….

По мере «наполнения чаши» звук от падающих в неё капель меняются, становятся как бы ещё более протяжными, шлёпающими…

Звуки вдруг начинают словно раскачиваться из стороны в сторону, как маятнички. Это очень странно – раскачивание можно увидеть, а я его слышу. И тело в ответ тоже как бы желает качаться из стороны в сторону. В Рахманиновском зале это не очень уместно. Смотрю на сидящих вокруг людей – лёгкое раскачивание заметно у многих, но многие же и напряжены (видимо, сдерживают себя – решаю я). Мальчишка в 10-м ряду сдерживать себя не научился и чуть задрав голову, качается весь. Видимо, такое поведение в зале консерватории его маме кажется недопустимым, тем более, поглядываю на него не она я. Двое из 11-го ряда справа почти не сводят с него глаз и хихикают, мешая другим сосредоточиться, и постоянно оборачиваются неодобрительно посмотреть на него другие. Маме удаётся унять мальчиша и вид его выражает досаду.

Далее у меня записано так:
Нет развития темы, но есть ощущение, что она получает объём – словно это не одна такая чаша, а несколько.

Добавился новый звук, кажется, сейчас родится «тема».

Вспоминаю, что в первой части «расставалась» с ненужным и решаю, что теперь самое время записать то, что хочу обрести.
Пишется очень легко. Сейчас, перечитывая написанное, понимаю, что могла написать это только в состоянии абсолютного комфорта и доверия к себе. Выкладывать это, конечно, не стану – слишком личное. Но вот наблюдения за окружающими записывала именно, чтоб ими поделиться:

Дама в 11-м ряду справа не перестаёт обмахиваться веером. В том же ряду пара – молодой человек с подругой. М.ч. явно медитирует, подруге скучно и она как может старается привлечь внимание окружающих. Видно, как кто-то мечтает, размышляет. Дама из 12-го ряда слева, до того с любопытством поглядывавшая на то, как я пишу, тоже достаёт блокнот и ручку и начинает что-то записывать. Но в целом чувствуется, что зал увлечён и почти загипнотизирован. Вспоминаю откуда-то из детства книгу про первобытных людей (никак не могу вспомнить как называлась и кто написал). Там было замечательное совсем племя, и помню, что читая, я сожалела о том, что родилась не в то время. И был рассказ о каком-то обряде. И картинка, на которой Вождь окружён людьми, играющими на барабанах , а вокруг сосредоточенные члены племени. Пекарский словно тот самый вождь…, а мы, в зале – племя?

Теперь тема уже стала совсем выпуклой. Вновь обращаю внимание на мальчиша (мне с моего места его удобно наблюдать). Мама вся «ушла» и оставила его в покое. Кажется, он тоже заслушался, но проявляется это у него совсем иначе. В такт музыке он складывает из пальцев почти мудры (напоминает тем индийских танцоров). У него выходят очень выразительно и даже красиво. Он шевелит губами, словно повторяет звуки. За ним наблюдаю не только я. Мама всё же замечает и останавливает его. Ей очень и очень неловко….мне тоже, потому что очень хорошо понимаю мальчишку.

Мне тоже мешают кресло в котором сижу и правила поведения в зале. Мне нравится, то что слышу, это меня освобождает, а кресло, зал и правила действуют, как ограничители…..и что интересно, мне бы тоже, как и мальчишке, хотелось бы, не знаю что и зачем, но то распластаться, то, подобно индийским танцовщицам, протанцевать, что слышу.

В уже оформившийся поток звуков вступили новы Не знаю, как правильно называются эти подвешенные пластины. На таких играют в Коломенском. Это рождает невероятной красоты и уместности звук. Он буквально проникает вовнутрь и наполняет тело. Это очень и очень яркое и сильное чувство. Попробуйте представить – звук не просто снаружи, но и внутри вас. Это больше чем звук, это энергия. Но она не первобытна, как энергии ранее звучавших барабанов, а словно напротив – из будущего или из Космоса.

Кажется, какое-то время меня полностью накрыло звуковой волной….по крайней мере, я помню состояние, но не помню ни одной мысли и ни одного образа. Но далее моей же рукой (а чъей ещё могло бы быть?) обрисована любопытная картинка, которую я помню, но не помню совсем, как она появилась. Я вижу огромный аквариум и стайку рыб, тоже очень больших и ещё – ярких. Их огромные выпуклые глаза смотрят прямо на меня, а рты открываются и ощущение, что они не безмолвны, как положено рыбам, а что то, что я слышу, это от них….

Рыбы явно мне что-то рассказывают. Не думайте, это не галлюцинация, это мной воображённое, но очень отчётливо. При этом, я не теряла связь с настоящим и вполне себе была способна записывать происходящее. Но удивительна не картинка! Тот самый мальчишка, за которым я уже наблюдала, отвернулся от мамы и…..начал изображать из себя Рыбу! Он словно прижался к невидимому стеклу и начал открывать рот в такт звукам. Он словно спешил что-то рассказать и ему вно было это интересно и он невероятно просто походил на одну из «придуманных» мной рыб. Вот это уже было фантастично!!!! Как могли мы, два никак и ничем не связанных человека, в разных сторонах и рядах зала, видеть и представлять настолько общие образы? Рыбу мальчишку заметила не только я и вскоре девица из 11-го ряда, та, которая глупо хихикала, также заметила «рыбу» и стала толкать своего приятеля, чтоб и он тоже посмотрел.

Бедной маме вновь пришлось вернуться к суровой действительности и призвать сына к соблюдению правил поведения в общественных местах. Рыбы растаяли.
Кстати, в зале всё это время почти нет посторонних звуков. Тем пронзительней неожиданный звук мобильного телефона и тут приходит мысль, что само это Дерево Бодхи о том, как много в нашей жизни постороннего, неуместного и пустого. Как этот звонок телефона. Зачем? Почему сейчас?

Но в то же время, звонок совпадает с усилением темы, она заполняет пространство и получается, что это вроде какой-то силы, вытесняющей пустое. Далее у меня записано только три слова большими буквами – ЭТО ОЧЕНЬ ХОРОШО!!!!! Именно так, большими буквами, с несколькими восклицательными знаками и ещё подчёркнуто.

И после, уже когда все аплодировали, я видимо вспомнила, что хотела зафиксировать все образы, и быстро записала следующее:

В конце возврат к образу чаши, но теперь этих чаш много и они, переполненные живительной влагой, которая переливается через край уже в огромные чаны, не чаши…и это те же ритмы, но ещё более выпуклые и объёмные и они богаче звучат. Музыка, это энергия.
* * *

На выходе прислушиваюсь к разговорам.

— Фальсификация
— Старик Бетховен оглох бы ещё раз
— Это всё умствование и философствование. Ну, или для разных там йога-залов.
— Спроси, будет ли кто это слушать, как музыку? Никто. Потому что это не музыка.
— Вот для кого он это написал? Кому это нужно?

Иные довольно улыбаются и ничего не говорят и таких откровенно больше. Себя отнесу, пожалуй, к иным. Их и своё молчание объясню просто —

Мне хорошо. Вдруг поняла, что я — одна из наполненных чаш…И знаете, бывает такое состояние «готовности к чему-то очень хорошему» и ещё, желание творить (в моём случае, тяга к «написательству», чем и занималась чуть не всю ночь до рассвета).

А что это «Дерево Бодхи» не будет звучать даже по Орфею, так это понятно и правильно, незачем ему тонуть в информационном шуме. И полагаю, что писал эту музыку Батагов не особо рассчитывая, что будут о ней много писать и говорить и что это будет всеми и каждым замечено. Она (эта музыка)- есть, «Дерево Бодхи» взошло и выросло. Сейчас только поняла, что эта тягучая влага — его сок…Сок Дерева Бодхи…