Re: на «Леонору» Бетховена в Театре Покровского

Автор: | 19.10.2016

????????????????????????????????????

Первая и единственная опера Бетховена «Леонора» пережила три редакции. Первая оказалась не только слишком смелой, но и длинной — композитора убедили её «доработать». Вторая провалилась. Закрепиться на сцене смогла лишь третья редакция, известная как «Фиделио». В октябре 2014-го (впервые в России!), первую редакцию «Леоноры» (сам Бетховен считал её лучшей) поставили в Московском камерном музыкальном театре им. Покровского.  Дирижер-постановщик — Геннадий Рождественский, режиссер-постановщик — Михаил Кисляров. Спектакль идёт на немецком с русскими субтитрами.
Фабула. В основе сюжета реальная история времён Якобинского террора. Выступившего против тирана губернатора Флорестана кидают в тюрьму. Его красавица жена Леонора переодевается в мужское платье и поступает на службу помощником начальника тюрьмы. У её (его) начальника Рокко есть красавица дочь Марселина. Любви Марселины добивается один из охранников — грубоватый Жакино, но девушка влюбляется в скромного и утончённого Фиделио (так зовут переодетую в мужское платье Леонору). Фиделио-Леонора сочувствует Марселине, но раскрыть своё настоящее имя не может — на кону жизнь любимого мужа. Тиран Пизарро жаждет смерти Флорестана и обращается к начальнику тюрьмы Рокко. Рокко надзиратель, но не убийца, он отказывается участвовать в этом преступлении. Пизарро принимает решение расправиться с Флорестаном самостоятельно. Только начальник тюрьмы и его молодой помощник должны выкопать для заключённого могилу в тюремном дворе.

Сюжет не слишком увлёк —  истории на переодевания видятся  «на одно лицо». Время стёрло из памяти идеи, тонкости и детали Якобинского террора и потому, какую-то связь с нашим недавним прошлым и уж тем паче, с настоящим, как-то не уловила. Но речь-то шла о единственной опере Бетховена, да ещё о первой её постановке в России в первой редакции. Было бы странно не пойти.

О музыке только и могу сказать — Божественна. Звучала так, что обрывалось дыхание и улетали потолок и стены. Хоры… В «Элеоноре» их много и комментировать их невозможно. Ну или под силу специалистам и критикам — не любителям. Все — (не знаю, правильно ли так сказать), все широкие, много-характерные, драматичные. Прекрасны и сольные партии, и солисты — все и каждый. Сталь и боль в голосе бывшего заключённого Фернандо (Кирилл Филин). Несгибаемая вера и усталость в интонациях Флорестана (Игорь Вялых). Завораживает мягкий, глубокий, тёплый голос Леоноры (Татьяна Федотова). Прелестна влюблённая Марселина (Олеся Старухина), в голосе которой миллионы колокольцев. Не знаю, как могла устоять Марселина перед голосом и артистизмом охранника Жоакино (Василий Гафнер). Начальник тюрьмы Рокко (Александр Маркеев) — очень интересная работа…неоднозначный, характерный образ. Недоверчивый и надменный, извергающий ненависть Пизарро (Алексей Морозов).

Само действо. Первое, что заставило собраться, было стихотворение Пастернака «Гамлет»… помните, он открывает им роман «Доктор Живаго»…

Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Aвва Oтче,
Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.

Всё…эти строки немедленно не то чтобы, «внесли ясность», но «задали тональность»… «…Если только можно, Aвва Oтче, Чашу эту мимо пронеси….». Нет, не можно…это чаша наша….пей — не хочу…а в глубине сцены — прекрасным сном о прошлом — фантомы главных героев (пластический дуэт Александры Мартыновой и Азамата Цалити)….музыка небес и здесь же — боль и пытки настоящего. Вот тюремщик. Что-то знакомое в его интонациях. Он добрый отец и справедливый начальник…но — слаб человек. Солдаты. Похожи на тех, из кино «про фашистах» и ещё на кого-то…на кого? И рассекающий свет. Не помню другой работы, где он бы играл такую роль. Ничуть не меньшую, чем хоры и солисты. Выхватывающие фрагменты тюрьмы прожектора заставляли испытывать приступы ужаса. Страшно. Очень. Как в настоящем. А читала когда либретто, думала — так, безделушка…дочь тюремщика влюбилась в переодетую женщину…сделают шутку…почему же теперь не смешно?

«Леонора» Бетховена была им написана на события якобинского террора, но в целях безопасности в либретто события были перенесены в Испанию XVI века. А здесь, у Кислярова на сцену выходят солдаты в форме, стилизованной под фашистов, сцену и зрительный зал рассекает луч прожектора, где-то вдали слышен злобный лай собак и по костюмам героев никак не определить страну и эпоху. Что, в общем-то, справедливо. Терро́р (лат. terror — страх, ужас) — устрашение мирного населения и не только, выражающееся в физическом насилии, вплоть до уничтожения. Террором также называется угроза физической расправы по политическим или каким-либо иным мотивам либо запугивание с угрозой расправы или убийства. И страшное это понятие не имеет привязок ни ко времени, ни к географии. И об этом искренне, страстно, с болью и с верой, с надеждой, но и с отчаяньем в «Леоноре» Бетховена и Театра Покровского. Сильно.