А. Эфрос: «Продолжение театрального рассказа»

Автор: | 28.02.2016

***

efrosНеожиданно для себя я нахожусь в городе Миннеаполисе, штат Миннесота, в пустом зрительном зале, перед началом репетиции. Как это ни странно, я репетирую здесь «Женитьбу» Гоголя с американскими актерами.
Разглядываю все, что вокруг меня, и ничего так уж ясно не говорит мне о том, что я в Америке. Прошел по сцене мужчина, очень похожий на нашего пожарника с Малой Бронной.
И пахнут все театры мира тоже, наверное, одинаково.

***

Я не вижу ни одного человека, который хотел бы кем-либо казаться. Все естественны. Во всех мирная, спокойная элегантность. Приветливость, улыбки. Все делается как бы само собой, между тем все сделано трудом.
Философия проста: человек должен хорошо жить, он должен любить жизнь, получать от нее удовольствие. Во всяком случае, он не должен чувствовать к ней отвращения из-за тысячи неудобств того или иного свойства. И вот американцы создали себе такую ??жизнь.
Когда на улице жарко, в комнате не должно быть жарко.
Когда на катере проезжаешь узкое место, надо сильно замедлить ход, чтобы волны не размывали берег.
Нужно, чтобы в магазин было приятно входить.
Нужно придумать такой рубанок, чтобы он был не тяжел, такую ??машинку для стрижки травы, чтобы она не трещала и т. д.
И они это железно делают. Так образуется привычка. Все это быт, я понимаю, но думаю, что и в более серьезных общественных сферах — то же самое.
Люди любят зарабатывать деньги, потому что на каждый доллар они могут для себя что-то улучшить, усовершенствовать. Доллар ценится потому, что его надо заработать.

Бизнес — это не что-то ругательное, стыдное, как нам кажется. Это в переводе просто дело. Работа.

***

У Чехова много говорится о необходимости работать. Меня когда-то обвиняли в насмешке над этими мечтами о труде. Я отрицал это. Вовсе не думали мы насмехаться над тем, во что сами верим. Но, может быть, выработалось бессознательное недоверие к подобным словам, ибо работать, конечно, мы разучились. Количество потраченной энергии — это еще не работа. Работа — что-то чрезвычайно целесообразное, точное, даже в каком-то смысле узкое. А на сцене мы иногда произносим эти слова абстрактно, — в таких случаях они могут прозвучать даже пародийно.
Но Чехов в это слово вкладывал иное — подлинное. Ценность подлинной работы и сейчас не может подвергаться сомнению. ! Сколько зависит от того, что люди захотят и будут уметь работать .. «Если бы, знаете, к трудолюбию прибавить образование, а к образованию — трудолюбие …» — говорит Вершинин. Кто не присоединится к такой его мечте.

***

И Шекспир и Чехов благодаря многим театрам не только такие, какими они были, — они теперь и такие, какими их увидели в лучших спектаклях.

***

Одно из самых неприятных наших свойств то, что мы подгоняем время.

***

Теперь представьте, что вам повезло. То есть вас поняли, приняли, вы занимаетесь настоящим творчеством и ваши спектакли идут «на ура». Вы припеваючи существуете несколько лет в обстановке любви и взаимопонимания, но постепенно, если только вы не потеряли голову и чувство реальности, вы начинаете замечать, что интерес к вам падает, доверие испаряется. Это происходит оттого, ЧТО в случае ДАЖЕ успешного Начала чаще ВСЕГО Очень трудно  продолжать , ибо вы незаметно для себя начинаете эксплуатировать то, чем пользовались раньше, только с каждым разом это выглядит все менее привлекательным.

***

Моя профессия на три четверти заключается в том, что нужно объяснять и уговаривать. Тут многое зависит не от твоих рук, а от того, складно ли ты болтаешь. Можно, конечно, в этом вопросе тоже достичь определенного совершенства, но это совсем не то, о чем я мечтаю.

Впрочем, одно из качеств, ведущих к совершенству в моей профессии, я, кажется, знаю. Это управление собственной психикой. Это состояние духа, которое можно было бы, пожалуй, назвать покоем, — когда не нужно говорить больше, чем хочется. Покой этот сверхнаполненный. Абсолютная сосредоточенность на малом, а притом охват всего. Подобно хорошему дирижеру, ты чувствуешь каждый инструмент огромного оркестра и всех сразу. Твой оркестр, правда, не сидит чинно на небольшой площадке, и не смотрит на тебя во все глаза, и не следит, как ты взмахиваешь палочкой. Но и оркестры бывают всякие. Так или иначе, тебе нужно всех, даже «в сторону смотрящих», суметь хорошенько прощупать и привлечь на свою сторону. Небольшой намек, полупоказ, четвертушка объяснения — и вот то, что ты хочешь, подхвачено. Все это может только сниться!

К сожалению, при всех самых невероятных, магнетических способностях режиссера спектакль обязательно 90 хоть где-нибудь да провиснет. Еще ни разу не было по-другому. Слишком много компонентов.

То ли дело Рихтер — часами отрабатывает несколько нот. Я это часто слышу. Его дом — во дворе нашего театра. Мы стоим и, задрав головы, слушаем. Вот он взял какой-то аккорд, повторил, еще повторил, еще и еще. И знает, что все зависит только от его рук.

Правда, при этом (о Боже!) нужно еще быть Рихтером.

***