Вл. Мощенко: Голоса исчезают — музыка остаётся

Автор: | 10.12.2015

Vl-Moshenko

«Голоса исчезают — музыка остаётся» — роман Владимира Мощенко о времени, которое ушло, но оставило нам, нашим детям и внукам понятия дружбы, чести, совести. О времени, когда истинное человеческое приходилось закрывать, защищать от трибунного пафоса. И о людях. О людях, которым случалось глушить тоску не только «берёзовым соком»…о людях с кровоточащим нервом, бывало, скрывавшим свои чувства за цинизмом, находивших выход чувств в строке и ноте. Людях, не особо выделявшихся в толпе, но не подвластных транспорантно-знамённому бреду…
Интересно время, о котором уже сегодня, про прошествии всего ничего, столько домыслов. Повествование идёт от первого лица и читая, сразу принимаешь и понимаешь, что каждое слово идёт под личную ответственность автора. А ещё мне очень нравятся «портреты» от Вл. Мощенко — здорово они ему удаются. Читаешь, и — видишь. Буквально, фотокарточку героя. И не постановочную, для доски почёта, а из жизни. Редкий дар.
Пересказывать нет никакого смысла…надо читать и читать неспешно. Но поделюсь фрагментом.

Из главы 6 — Дай бог нам всем так «мазать»

… Однажды я с приятелем пришёл к Баташёвым и застал там (вот уж причуда!) нью-йркский джазовый квартет в полном составе.

— Может, не вовремя? — усомнился я, готовый немедленно ретироваться.
— В самый раз! — весело ответил Лёша. — Если тесноты не боишься, добро пожаловать. Ребята прибыли к нам в страну прямо с европейских гастролей.

Те заулыбались не по-нашенски широко, как люди с другой планеты, где жаркое солнце не заходит, пожалуй, даже по ночам. Здороваясь, они не оставляли попыток сфотографироваться с маленькой Ксюшей. Сильное впечатление производил их руководитель, трубач Идрис Сулейман (от рождения — Леонард Грехем, выходец из Санкт-Петербурга, штат Флорида), круглолицый, со щеками как у Диззи Гиллеспи, с большим выпуклым лбом, носом-картошкой, округлым подбородком. Его лицо словно было вылеплено из разных сферических фрагментов. Пианист Оскар Деннард представлял собой тип академического учёного и поражал изысканным галстучком. Резко отличался от него басист Джамиль Насер — прежде всего азиатской внешностью и бородкой кустиками (мальчик в гостинице сказал о нём: «Дядя с усами на подбородке»). А ударник Эрл Смит покорял всех своей тактичностью и покладистостью. Это был сухопарый, отменно подтянутый щёголь.

— Как они здесь оказались? — спросил я.
— Не поверишь, — ответил Баташёв. — Я и сам не поверил, когда услышал от них: прибыли к вам, в Страну Советов, чтобы получить её гражданство, работу, и чтобы здесь навеки поселиться. Я просто обалдел. Насчёт навеки, говорю, это не по моей части, а вот поселить в гостинице «Украина» попробую.
— Ты не шутишь? — сказал я в изумлении.
— Какие там шутки! Они признались: когда мы, дескать, покидали Нью-Йорк, то попрощались с ним, надеясь никогда больше не возвращаться, ну и, естественно, плакали. Жёнам и детям велели ждать вызова в Москву.
— Что-же толкнуло их на такой шаг?
— Наша пресса, которая распространяется в Штатах, и передачи «Советское радио» — вот что. В общем, «я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». Они и клюнули. Им невдомёк, что произошло с «Колыбельной» в фильме «Цирк».
— А разве что-нибудь особенное произошло?
— Так ты не в курсе… В фильме идёт речь о страшной доле негров в Америке и о бедных негритятах. А колыбельную пел Соломон Михоэлс. Он держал в объятиях младенца Джима Паттерсона. Цензоры вырезали и брезглив выбросили в мусорный бак этот эпизод. Понял? А Идрис на своём стоит: «У вас больше перспектив, чем у нас в Штатах». Хоть кол на голове теши.
— И что же дальше? — спросил я
— А дальше — уму непостижимо. Не отказываться же, когда такие музыканты просят тебя помочь. Баташёв ходил вместе с Сулейманом в приёмную Верховного Совета, в Министерство иностранных дел на Смоленской площади, в МВД на Огарёва. Экзотический вид темнокожего трубача вводил чиновников в состояние шока. Они порой забывали дружески улыбаться и наверняка принимали американских музыкантов за свихнувшихся кретинов, переглядывались, о чём-то шептались. А как они отфутболивали Идриса!

Видать, особые подозрения вызывал них Алексей. Не шпион ли он этот Баташёв? Допытывались, какой у него резон хлопотать за этих идиотов. Записывали серию и номер его паспорта, домашний адрес. А он, хоть и знал, какой будет результат, не увиливал от выполнения своего долга. Четвёрку, наконец, допустили в ЦК КПСС: туда докатились слухи о чрезвычайном происшествии. И дали окончательный ответ: укажите, дорогой мистер Идрис, любое место на глобусе — и мы вас туда отправим. Бесплатно. Не из-за джазменов же портить отношения со Штатами. А ежели кого-нибудь из наших туристов в отместку задержат, а? Да и давно ли случай с «У-2» обернулся грандиозным скандалом? Были бы птицы поважнее — овчинка ы стоила выделки…

— А когда ребята отбывают восвояси? — спросил я.
— Уже скоро. Я их пригласил до отъезда прийти к нам на открытие джаз-клуба. Это будет гвоздём программы!

Я ушам своим не поверил.
— Джаз-клуба?!
— По сути — да. А официальное название такое: джазовая секция молодёжного музыкального клуба.

Вечером мы поехали на Раушскую набережную, 14. То было трёхэтажное здание ДК энергетиков рядом с МОГЭСом, осенённым сияющим лозунгом: «Коммунизм — это Советская власть плюс электрификация всей страны» Баташёв, не скрывая гордости, показал мне свои богатства: фойе, колонны с лжекоинфским ордером, капитель растительного характера, обилие мрамора, большой и малый залы…

— Как тебе это удалось? — допытывались дорогие гости
Тот довольно усмехнулся.
— А у меня, — сказал Лёша, — имелись на руках «теоретические» козыри…
— То есть?
— Слыхали про ленинскую концепцию «о двух нациях и двух культурах в буржуазном обществе»? Вот ею я и побивал идеологических королей. В горкоме комсомола, где с удовольствием приняли наказ старших товарищей взять под опеку «ниву культуры», согласились с моим лукавым доводом: есть джаз буржуазный, коммерческий, с одной стороны, а с другой — пролетарский, с перчиком. И мне дали добро….

И бонусом (как говорится, «пользуясь случаем»), видеозапись с празднования юбилея Алексея Баташова и 190 лет Хитровой площади. Непременно посмотрите!

PS: Роман Владимира Мощенко «Голоса исчезают — музыка остаётся» вышел в серии Новая Классика издательства РИПОЛ-классик в 2015 году. Насколько мне известно, сейчас автор активно работает на редакцией нового романа — «Чешский шоколад».