Ф.Ницше, Р.Штраус, Томаш Нетопил и РНО — «Так говорил Заратустра»

Автор: | 19.11.2015

Also_sprach_Zarathustra130 лет прошло, как был опубликован так и не законченный философский роман Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра». В романе автор размышляет о жизненном пути человека, о его назначении, об исповедуемых им ценностях. Человек по Ницше, лишь ступень долгой лестницы. Вся она — путь, от человекообразной обезьяны к высшей сущности.

Произведение Ницше (язык не поворачивается назвать его сочинением) стало для многих новой библией. Книга не просто была разобрана на цитаты, но послужила многим толчком к развитию темы — в философии, литературе, живописи…и в музыке тоже.

Одним из «продолжателей» (последователей?) Ницше стал его соотечественник Рихард Штраус. Его Симфоническая поэма вышла через десять лет после выхода в свет романа Ницше под тем же названием — «Так говорил Заратустра». Это произведение относится к группе программных сочинений. Музыковеды дают этому термину какое-то сложное разъяснение, я же для себя определяю как «музыку с содержанием»…т. е., для полного погружения и наилучшего восприятия хорошо бы хоть сколько-то знать идею и содержание.

Странно, что и роман Заратустры, и симфоническая поэма Штрауса, написанные, на самом деле, достаточно простым и ясным языком, для понимания которого вовсе, на мой взгляд, не требуется каких-то специальных знаний, не так часто, как могли бы и должны, звучат в исполнении чтецов и музыкантов…

Симфоническая поэма Штрауса включена в программу второго именного филармонического абонемента РНО Концертном зале имени Чайковского.

Концерт состоится 21 ноября, а за дирижёрским пультом в этот вечер будет дирижёр из Чехии Томаш Нетопил. Дебютировав в 2004 году, чешский маэстро успел поработать в лучших оперных театрах и симфонических оркестрах Европы. Но дирижёрский пульт РНО, это, конечно, и награда и суровый экзамен.

Также в программе Симфония Моцарта № 41 («Юпитер»)

21 ноября 2015,
Концертный зал им. П. И. Чайковского
Моцарт. Симфония № 41 («Юпитер»)
Р. Штраус. Симфоническая поэма «Так говорил Заратустра».

О ПУТИ СОЗИДАЮЩЕГО

из романа «Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого»

Брат мой, ты хочешь уединения? Хочешь искать пути к самому себе? Помедли немного и выслушай меня.

«Кто ищет, легко может потерять себя. Всякое уединение есть грех», — так говорит стадо. А ты долго принадлежал стаду.

И голос его еще долго будет звучать в тебе. И если ты скажешь: «У меня уже не одна совесть с вами», — это будет жалобой и болью.

Видишь, сама эта боль рождена в тебе общей совестью стада: последний отблеск этой совести вспыхивает еще на скорби твоей.

Но ты хочешь идти путем скорби, потому что это путь к самому себе? Тогда покажи, что имеешь на это и право, и силу!

Воплощаешь ли ты в себе это новое право и новую силу? Первое движение? Само собою катящееся колесо? Можешь ли ты заставить звезды вращаться вокруг тебя?

О, как много тех, для кого высота — предмет вожделения! И тех, у кого вызывает она судороги честолюбия! Покажи, что ты не из этих сладострастников и честолюбцев!

О, как много великих идей, чье действие, подобно кузнечным мехам: от них человек надувается и становится еще более пустым.

Ты называешь себя свободным? Я хочу слышать господствующую мысль твою, а не то, что ты избежал ярма.

Из тех ли ты, кто имел право сбросить его? Есть и такие, что лишились последней ценности своей, отбросив покорность.

Ты называешь себя свободным от чего-то? Какое мне дело до этого! Но взор твой должен поведать мне: ради чего ты свободен?

Можешь ли ты создать себе сам добро и зло? И утвердить над собой волю свою как закон? И быть самому себе — мстителем и судьей закона своего?

Страшно быть наедине с таким судьей и мстителем. Так брошена звезда в пустое пространство и в ледяное дыхание одиночества.

Сегодня ты страдаешь еще от людского множества, ты, одинокий; пока еще с тобой все твое мужество и все твои надежды.

Но однажды устанешь ты от одиночества, и согнется гордость твоя, и заскрежещет зубами мужество твое, и ты воскликнешь: «Я одинок!».

Наступит время, и не увидишь ты больше высоты своей, а все твое низменное будет близко; возвышенное твое станет пугать тебя, словно призрак, и ты воскликнешь тогда: «Все — ложь!».

Есть чувства, грозящие убить одинокого; если же это не удается им, то должны умереть они сами! Но сможешь ли ты стать убийцей?

Брат мой, ведомо ли тебе уже слово «презрение»? А муки справедливости — быть справедливым с теми, кто презирает тебя, — знакомы тебе?

Многих ты принуждаешь изменить мнение о себе: за это они жестоко отметят. Ведь ты приблизился к ним и все-таки прошел мимо: этого они никогда тебе не простят.

Ты поднимаешься над ними: но чем выше восхождение, тем меньшим видит тебя око зависти. А больше всего ненавидят того, кто способен летать.

«Как можете вы быть справедливы ко мне? Я выбираю вашу несправедливость как долю, мне предназначенную». — так должен говорить ты.

Несправедливость и грязь бросают вослед одинокому: но если хочешь ты стать звездой, ты все равно должен светить им!

Остерегайся добрых и праведных! Они охотно распинают всякого, кто сам создал себе добродетель: они ненавидят одинокого.

Берегись также святой простоты! Все, что не просто, не свято для нее; и она охотно играет с огнем — с огнем костра.

Остерегайся приступов любви своей! Слишком скоро протягивает одинокий руку первому встречному.

Иному ты должен подать не руку, а только лапу: [18] и я хочу, чтобы у лапы твоей были когти.

Но самый опасный враг, который может повстречаться тебе, — это ты: ты сам подстерегаешь себя в пещерах и лесах.

Одинокий, ты на пути к самому себе! И на этом пути ты минуешь самого себя и пройдешь мимо семи своих искусителей!

Ты будешь сам для себя еретиком, и колдуном, и прорицателем, и безумцем, и скептиком, и нечестивцем, и злодеем.

Ты должен сжечь себя в своем собственном пламени: как иначе хотел бы ты обновиться, не обратившись сперва в пепел!

Одинокий, ты идешь путем созидающего: создать Бога из тех семи искусителей жаждет воля твоя!

Одинокий, ты идешь путем любящего: самого себя любишь ты и потому презираешь себя, как могут презирать только любящие.

Творить хочет любящий, ибо велико презрение его! Что знает о любви тот, кто не презирал именно того, кого он любил?

С любовью и жаждой созидания иди в уединение свое, брат мой; и только потом, хромая, поплетется за тобой справедливость.

Унося с собой слезы мои, иди в свое уединение, брат мой. Я люблю того, кто стремится творить сверх себя и потому гибнет.

Так говорил Заратустра.