Re: на «Чехова» Г. Долмазяна.

Автор: | 15.11.2015

Всего за день до трагедии в Париже смотрела в театре МОСТ «Чехова». Два события — прекрасное и страшное связаны  в сознании не только тем, что одно идёт за другим.  Попытаюсь объяснить.

Для меня Чехов больше, чем писатель и драматург. Для меня он также ещё просто реальный, какой-то очень наглядный пример и образец русского  интеллигента…своего рода, эталон.  Думающий, искренний, увлечённый, много переживший, много познавший, ироничный, неброский, ранимый….это всё он, Антон Палыч. Не умею подобрать слово, но вот из таких людей должно состоять общество….по крайней мере, такие люди должны быть его основой…как-то так…Встретить человека, похожего на Чехова, проще всего  в его же пьесах. В жизни — сложнее….это категория наблюдателей и мыслителей, а их всегда было немного….порой даже кажется, что их и вовсе уже нет.

Сейчас ещё несколько слов о Чехове и Париже и после скажу о «Чехове» Долмазяна.

Судьба Чехова, различные факты его биографии интересны ничуть не меньше, чем судьбы его героев.  Часто пролистываю посвящённые ему статьи,   его биографии, письма. Парижа в них немного, но есть. Равно как другие европейские города и прочие европейские ценности, Париж, это гражданская независимость и гражданская вольность, улыбчивость граждан и их приветливость, нарядность….и (это всё есть в письмах А.П.) всё это  Чеховым отмечалось. Однажды  он припомнит (как поразившее) . Приехал в Париж. Это совпало с майскими волнениями. Из любопытства или по неосторожности попал в толпу бунтующих рабочих и даже получил по спине от парижского полицейского….и по прошествию нескольких дней, сидя на галерее парламента  удивлялся тому, что от французского министра требуют объяснений относительно поведения полиции, увечий и  смертных случаев при подавлении беспорядков. Представить такое в России тогда было сложно. Да и сейчас…

Такая вот деталь, вписанная в биографию А. П. Штрих, наблюдение. Но о нас говорят не только наши поступки, но также и то, чему удивляемся,  что находим важным. Мне вот важно, что А.П. отметил такую особенность французского общества.

А теперь о Чехове в «Чехове» театра МОСТ и Георгия Долмазяна.

Шла на премьеру с чувством лёгкого беспокойства. Немного смутила лубочная картинка афиши. Долмазян очень раскованный и музыкальный режиссёр и его фантазии мне всегда нравятся, но видеть Чехова героем мюзикла не хотела, хотя,  «а ля МХАТу» или андеграунду, наверное, обрадовалась бы ещё меньше. Но была вера в Долмазяна и в театр. МОСТ самодостаточный и абсолютно нишевый театр (в самом лучшем значении слова). Правила постановки здесь диктуют не касса и даже (иногда «увы») не вопрос дня. Здесь, на Садовой 6, ставят по сердцу и только когда есть что сказать.

Несколько слов о нишевости, чтобы не быть превратно понятой. МОСТ, по крайней мере, МОСТ Евгения Славутина, который руководит театром уже более, которым его сделал Славутин, был всегда театром интеллектуальным, светлым и светским. И литературным. Здесь очень бережное, даже трепетное отношение к слогу и слову. Подсаженная мной на иглу этого театра знакомая называет его филологическим и говорит, что приходя в МОСТ она оправдывает свой не нужный никому в миру диплом. В общем, опасения оказались напрасными — это точно не мюзикл, нафталином не пахнет, никакого заумского анеграунда здесь тоже нет. Из самовольства — переплетение основ «Чайки», «Вишнёвого сада» и «Трёх сестёр».

Возвращаясь к словам о нишевости театра. Чтобы принять в себя «Чехова» от Долмазяна (как и почти все другие работы этого театра) необходимо иметь багаж знания первоисточника. И желательно, чтобы багаж был не «школьным». Просто чтобы принять действие как есть и не отвлекаться на попытки уяснить,  что здесь от Чехова, а что от режиссёра. Здесь правда лучше и правильно будет довериться героям и просто позволить себе воспринимать и вбирать всё то, чем они живут и дышат здесь и сейчас. Если всё пойдёт правильно, вы вдруго обнаружите, что пережитое ими когда-то сто лет назад  переживаете и проживаете вы — здесь и сейчас. Среда изменилась, а мы всё те же. Мы, всего то они — но сейчас. Что меняются времена — банальность….но в нас столько самонадеянности, что мы редко оборачиваемся на тех, кто был до нас и всё мним, что если не лучше, то уж опыта в нас точно больше. Но это не так…мы нисколько не лучше, не хуже. Делаем те же ошибки. Также обижаем тех, кто нас любит. Также не желаем взрослеть, но настаиваем на праве принимать решения. И часто, точно так одиноки. И точно также ищем, кто бы нас принял, такими, как есть. Ищем, чтобы принять защиту и очень редко, чтобы её дать. Про нас эта пьеса. Попробуйте себе ответить — вы кто? Такие вот мысли, как-то вот так…

Действие при этом невероятно живое. В нём нет безнадёжности, которую вы, возможно, слышите в моих словах. И похоже на сновидение. Знаете, бывают такие сны — ясные и подробные. Когда видишь и узнаёшь себя и близких, но в другой жизни. Когда ты, это ты — с всеми твоими хорошими и дурными привычками, но при  иных обстоятельствах, где-то, может и несколько странных…просто время другое.

Ощущение сна, отчасти, способствуют чуть не каждое мгновение меняющие сцену  декорации. Как это описать — не знаю.  Всего-то какие-то подвесные  балки и прикреплённые к ним занавески и полотна….но — меняют всё! Художник спектакля — засл. архитектор РФ Людмила Казакова. Когда пойдёте на «Чехова», поставьте себе «меточку», обратить особое внимание на эти декорации. Это, реально, не просто замечательное художественное решение, но и чудо дизайнерско-инженерной мысли, потому что так ёмко и многогранно оформить клочок зала, именуемый сценой так, чтобы двадцати с лишним персонажам ничто не мешало и у зрителя, вплотную сидящих к сцене не возникало дискомфорта и чтобы всё при этом служило задачам и цели….это прекрасно. Пример очень и очень грамотной работы.

Костюмы Елены Мостовщиковой очень удачные. Прекрасный, очень атмосферный саундтрек. Отмечу (как важное) — действие очень живое, темп с первой сцены задаётся высокий, но это не суетность, а не на минуту не прекращающаяся жизнь. Вот только что на первом плане герои  «Вишнёвого сада»….и тут уже перемена…Заречная с Треплевым…. сёстры — не важно, жизнь никого из героев не прекращается ни на миг…И всё знакомо, а интерес не отпускает. Смотришь, слушаешь — напряжённо, ловишь каждое слово. Как в первый раз.

Сказать бы о каждом герое….но здесь их 24 и ни одного «проходного». 24 образа — для каждого в зале свой. Своего рода, фантом. Я нашла себя и в Маше, и в Аркадиной, и в Раневской немного…играли прекрасно…Это большая и серьёзная работа. Не побоюсь назвать её поступком. Всего театра. Всех и каждого. Многое растрогало, многое задело, заставило задуматься. Браво!

Закончу словами, что надо идти смотреть. А  не достанете если билетов, снимите с полки  Чехова и садитесь читать.