Максим Рысанов и РНО

Максим Рысанов_РНО (3)

28 октября. Концертный зал им Чайковского. Филармонический абонемент Российского национального оркестра. Программа из произведений Брамса, Моцарта и Добринки Табаковой. Солист и дирижёр Максим Рысанов.

Украинско-британского альтиста и дирижёра Максима Рысанова российская и московская публика в частности, знает и ценит. Многие помнят его выступления в программе популярного фестиваля «Возвращение», кому то повезло слышать Рысанова в составах с Мишей Майским, Юлианом Рахлиным, Гидоном Кремером. И вот теперь с РНО — в качестве солиста-дирижёра.

Российский национальный — оркестр балованный. Свой отец-основатель обладает таким авторитетом в мире музыки, что ни одна приглашённая звезда затмить его не в состоянии. С одной сторон, это, наверное, большой фан солировать в таком оркестре, да ещё и дирижировать. С другой стороны этот фан может послужить огромным испытанием….к приглашённым дирижёрам оркестранты РНО далеко не всегда приветливы и терпимы. Что, бывает даже, добавляет интриги.

Молодой Рысанов, показалось, общий язык с оркестром нашёл.

В программе открывающего абонемент концерта Моцарт, Брамс и Добринка Табакова. Я, собственно, шла на Табакову, музыка которой вот уже с год меня очень увлекает. Оказывается, Табакова однокашница Рысанова по Гилдхоллской школе музыки и театра в Лондоне. В той же школе учился и Роман Минц (кажется, впервые Табакову я услышала именно в его исполнении). И «Сюиту в старинном стиле», сыгранную Рысановым в этом концерте Табакова, оказалось, посвятила Рысанову. Вечером 28-го

Рысанов предстал в ней в двух ролях — солиста и дирижёра. Прозвучала сюита совсем не старинно, а напротив, очень даже современно. Это что-то такое что-то очень свежее, яркое, с роковым подтекстом. Это была красивая, равно сильная и трогательная история. Казалось, музыканты «читают по нотам» прекрасную повесть о первой любви. В повести о первой любви всё возможно. В ней есть место страницам о первой встрече. И есть в той повести страницы, где про луга, поля и реки. Про закаты и рассветы. Про то, как расставались и она его ждала. Были главы о нежности. И о печали. Я даже проронила лёгкую слезу. Важно (мне так кажется) там была именно печаль — никак не угрюмая безнадёжность или пьяная тоска, а лёгкая печаль, без которой любви не бывает. И была красивейшая глава с танцами, в которых парни кружили подружек и у тех красиво взвивались юбки, и взлетали копны волос. Много, очень много образов, изящно, высоко и красиво.

Странно, последовавший за Табаковой Моцарт совсем не тронул. Показался каким-то «бальным». К слову, похоже, не меня одну. Если сюиту Табаковой слушали молча, то на Моцарте вдруг как-то «разговорились».  Шептались всё о прекрасном во всех смыслах дирижёре-альтисте. О том, «до чего он хорош собой, талантлив и харизматичен»….ах, дамы, дамы…

К счастью, Брамсом оркестр восстановил послушную тишину. Зал, оркестр и дирижёр, похоже, остались довольны друг другом.

Фотограф Evgeny Evtyukhov