2014-й. Каким я его запомню

Автор: | 05.01.2015

И вот как-то «сам собой» пришёл и случился год новый, 2015-й. Для меня он удивителен уже тем, что в нарушение всех своих личных многолетних традиций по бой курантов и в первую новогоднюю ночь ничего себе самой не пожелала. Будь мне меньше лет и не понимай я, что настоящее прорастает из прошлого, а будущее «сеем» прямо сейчас и зависит от деяний многих людей, а от личных желаний степени очень малой, не понимай я этого, то нашла бы силы как-то взбодриться и чего-то сама себе сочинить…как делала прежде. Но веры такой не стало и не смогла.

Скажу сразу, возраст, опыт и события года прошедшего оптимизма на этот счёт мне не внушают.

Но как не вспомнить то, что помогло выжить душою и не сойти с ума? Удивительно, но это, в первую очередь, сам журнал. Журнал, бес конца отнимающий время и силы, и деньги. Часто думаю — «всё….хватит….закрою». Бывает, обращаются странные люди с предложением купить. Задумаюсь даже… но вдруг становится так грустно….продать? Ведь он давно уже часть меня….

Неспешно, год за годом, журнал превращается в «бабушкин сундук воспоминаний». С фотографиями и записками о том, где была и что видела, с кем и о чём говорила. Сейчас перебираю и вспоминаю 2014-й.

Январь.
В январе было столько прекрасного. Всё началось с «Возращения» — «Возвращение» для меня фестиваль не столько ярких открытий, сколько светлого настроения (хотя без премьер, как положено фестивалю, не обходится). В самом названии уже слышно доброе — как прекрасно желание вернуться. Важно, чтоб было к кому или чему. Только если по любви и желанию, а не с тоски, от ненужности или хоть долга.

Очень пронзительным и потому памятным стало для меня знакомство с Александром Рабинович-Бараковским. И человек интересный, и в музыке его есть нечто… Тогда, как и позже, при первом-пятом-не знаю каком прослушивании с дисков, определить не могла, но почувствовала вдруг однажды, вспомнив в минуту очень холодной боли, и вернувшись, прослушав его записи ещё раз. В его музыке есть замороженная трагичность. Пишу и вспоминаю его мёрзнущие руки, как он перед концертом устанавливал обогреватель и грел их даже во время игры. И тут же, сейчас подумала, может тогда в его музыке я услышала надвигающуюся боль года? Очень может быть.

И третье событие января 2014 года, спектакль Владимира Агеева «Пелеас и Мелисанда», поставленный им в студии театра Вахтангова. Тогда написала и сейчас повторюсь — «…наэлектризованная сказка для взрослых. Осторожно, может ударить высоко-ироничным током. А если не шутя — стильно и поэтично. Что-то вроде оперы…да, точно, оперы высоких чувств и «внутренних состояний…». Вспомнила и захотела ещё раз увидеть. Посмотрела, стоит в афише прочно, играют его регулярно. Владимира нет, а его мыль, ирония, страстность с нами…ушёл, столько всего нам оставив…

Февраль
Февраль 2014 стал месяцем нарастания тревоги. Из театрально-концертно-выставочного февраля особо ничего не тронуло. Анонсы публиковала, но слушать и смотреть почти ничего не было сил. А на что доставало, впечатления стирали события, связанные с Украиной.

Март
Март 2014. Месяц наотмашь ударил «собранием писем деятелей культуры». Подписанты множились как….даже не знаю, что так может множиться, что может быть таким же гадким? Из запомнившегося особенно ярко Седьмая симфония Шостаковича в исполнении РНО и Пааво Ярви и «Контрапункт 7» Антона Батагова и Полины Осетинской, А вот была ли в марте 2014-го весна — не помню….

Апрель.
Апрель продолжил март. Также размещала анонсы, больше из неумения отказать, чем из интереса к тому, о чём они. Пыталась отвечать на приглашения — приходила, старалась вникнуть, понять, принять, увидеть, услышать. По большей части мимо. Примерно тогда же в журнале появился тег «Украина». Апрель также стал погружением в творчество Лины Костенко. Теперь многие из её работ в моём ридере — читаю и перечитываю. И точно как с мартом — о погоде, природе, о чьих-топриходах-уходах — не помню…

Май.
В мае последний, посмертный и от того горький, но прекрасный подарок от Владимира Агеева. Владимира унесла болезнь, с которой, до последних дней — очень мужественно и не оставляя работу боролся сам Владимир, боролись его близкие и друзья, коллеги. Борьба с болезнью стоила денег (да, у нас это так…страховое покрывает лишь….даже не знаю, что…насморк?). Ещё когда Владимир был жив, коллеги проводили в его пользу благотворительные спектакли. Один из них стал…прощальным. «Пленные духом» — феерия!!!! Стильно, умно, смешно до коликов в животе. Знаете, каково это было — смеяться, когда так…когда слёзы и печали и смеха. О «Пленных духом» всё собираюсь рассказать более подробно, хоть, говорят, спектаклю жить уже недолго, актёры очень повзрослели, а новых ввести без режиссёра….пустая затея. Если повезёт увидеть афишу — не ищите отзывов, берите билет и идите…

Ещё одно памятное событие мая. Им, совершенно неожиданно, стало выступление Стефани д’Устрак. Не скажу, что было это потрясением, но осталось какое-то очень светлое чувство. Она сама красавица, голос у неё такой мягкий, волнующий, бархатный. И что-то ещё…

Июнь.
Июнь помнится премьерой «Хоакино Мурьеты» Рыбникова. Интересно, что вот выше, в самом начале я писала про фестиваль Возвращение. Тогда же и там же прозвучала одна из очень памятных «музыкальных безеделиц» от всё того же Алексея Рыбникова, называвшаяся «Сказка» или как-то похоже (так, по крайней мере, я его запомнила). Так получается, год начался Рыбниковым (не только им, но всё же). Отмерил половину встречей с Хоакино (вот здесь помню даже погоду — стеной стоял ливень). Забегая вперёд, скажу, что будет Рыбников год и закончится. В целом это ни о чём не говорит, но для меня любопытно.

Июль.
К июлю в театрах и концертных залах поутихло. Правда, было много фестивалей, которые в прошлом любила, но теперь посещение их свела, практически, к нулю. Почувствовала себя какой-то лишней и скучной…помню, вид резвящихся вызывал неловкую неприязнь к ним и что-то щемящее, с комом в горле, к людям, на которых свалилась война. Понимание,что так нельзя и что войны в мире нескончаемы, и нельзя жить исключительно болью не помогало тогда и сейчас не помогает. Таким почему-то помнится июль мне. А ещё вернулась к записям. В смысле, стала больше смотреть и слушать в записях. А журнал пролистала за июль и увидела, что об этом как раз не писала. А ведь именно записи концертов, спектаклей, фильмов и конечно, книги, не не просто стали кислородом, а помогли выжить.

Август.
Август 2014 запомнился…сейчас кто улыбнётся, кто поморщится…но уж, как есть. Август 2014 запомнился закрытием МакДональдса. Ещё это месяц Гоголя…не расстаюсь с «Мёртвыми душами». Гоголь со мной утром и вечером — по дороге на работу и с работы, читаю его сном. В августе же нахожу роман Андромеды Роано-Лакс. «Испанский смычок» переворачивает душу. Надолго задумываюсь о том, позволительно ли художнику принимать ободрение тоталитарной власти…и так ли правы друзья художники (артисты и музыканты) доказывающие, что искусство выше политики? Впрочем, друзей всё меньше и меньше. А может и не было. Странно, но и про август не помню, был он жарким или холодным?

Сентябрь. Из сколько-то памятного музыкально-театрального только фестиваль РНО. Моё ли только, но чувствую лишь нарастание тревоги и агрессии в воздухе и музыка подпитывает, но очень слегка.
Другое потрясение, «Запретный дневники» Ольги Берггольц. Не могу ни есть, ни спать…всё написанное Ольгой вижу, слышу, чувствую…и надежды, и боли.

Октябрь. Спасибо Антону Батагову и Полине Осетинской за то, что они есть. Когда было совсем уже плохо они пришли и сыграли свои 12 соло и один дуэт…«Я бы назвала это „Отражением улыбающегося лунного света в скатившейся по щеке слезе“. Громоздко. Таких не бывает названий. А всё равно как-то так» (вот, дошла… саму себя уже цитирую).

И ещё об одном концерте в октябре —
Оркестр чужо смотрел, как
выплакивалась скрипка
без слов,
без такта,
и только где-то
глупая тарелка
вылязгивала:
«Что это?»
«Как это?»

ГАСО, Юровский, Первый концерт для скрипки с оркестром Г. Прокофьева

Глупые тарелки-тётки, в самом деле были. Такие, чиновничьего вида, вальяжные. Музыка Габриэля Прокофьева и вступительное слово от Юровского их сильно возмутили.

Ещё из лучшего концертное исполнение «Порги и Бесс» из сольного абонемента Хора Владимира Минина

Ноябрь. Самым главным событием ноября и одним из главных года стала Мировая премьера нового сочинения Антона Батагова — Fear No More — избранные песни и медитации Джона Донна для баритона с оркестром, прозвучавшего в исполнении ГАСО, дирижировал которым Владимир Юровский. Партию баритона исполнил потрясающий Александр Коренков

«I fear no more» (Я больше не боюсь) Антона Батагова — это рок-симфониетта для оркестра, электронной скрипки и голоса с поиском смысла жизни и любви. Рок-симфониетта, это моё определение (если не симфониетта, то что? решать теоретикам), в программке заявленная как «избранные песни и медитации Джона Донна для баритона с оркестром». Английский поэт философ, священник, мистик и алхимик Джон Донн жил в 16–17 вв. Оказывается, он оставил прекрасные стихи — ясные, чистые, без пафоса и выспренности — и очень при этом чувственные. Антон Батагов положил их на музыку, а напевал и читал их в какой-то, несколько кельтской манере, Александр Коренков…» писала я тогда. С тех пор не раз прослушала «I fear no more» в записи. И всё не возьмусь рассказать об этой музыке как она того заслуживает…. «I fear no more» просто глубже, выше, чище разных слов.

Декабрь запомнила бы одним только выходом на Манежку, но были и другие события, о которых нельзя не сказать. Первое — фестиваль-ретроспектива спектаклей Ольги Ивановой из Камерного музыкального. Из всей фестивальной программы посмотреть смогла только «Бег» — оперу Сидельникова по одноимённой пьесе Булгакова.
«Вы живой, вы не повешены…..в чём же ваша претензия?…» — это оттуда.

И была ещё премьера балета Жанны Шмаковой на музыку Алексея Рыбникова — не могла пока о нём написать, но как сделаю, дополню запись ссылкой. Пока же коротко — это было необычно и по форме и по содержанию, достойно, умно.

И совсем неожиданно — опера Алябьева «Буря». Почему неожиданно? Потому что я вот Алябьева знала как автора «Соловья» и ещё нескольких песен и романсов, и вдруг — ОПЕРА… на Шекспира…опера, партитура которой пролежала в архивах музея без малого 200 лет… Тоже пока ещё не написано. Напишу сегодня или завтра…в ближайшие дни.

И наступил 2015-й…
Что-то у нас впереди?