Другое пространство. Открытие…как это было

Автор: | 19.11.2014



И от меня.

17.11.2014, Большой зал Московской государственной филармонии, открытие фестиваля «Другое пространство». В программе первого дня музыка Джона Тавенера, Джонатана Харви, Эдисона Денисова, Альфреда Шнитке и Антона Батагова.

Не скажешь, что аншлаг, но кто бы пару лет назад поставил на то, что на такую программу соберётся хоть третья часть зала Чайковского? А так, уж на две трети, а то и более, зал точно заполнился. Меня в этом радует даже не то, что актуальная (читаем, современная философская) музыка при засилье музыки развлекательной и баюкающей сознание, вызывает интерес у слушателя, а то, что находятся силы, способные эту самую актуальную философию в музыке поднимать на поверхность и ставить на волну. Подвижничество.

А программа в самом деле оказалась очень и очень сложной — кипели и мозг, и чувства. Сидела в пятом ряду и слушая, не отрывала глаз от лиц солистов и оркестрантов….ах, какие это были лица! Прекрасные, увлечённые…их удовольствие от исполнения давало дополнительный заряд и желание вслушаться и понять. Подумалось, что часто для понимания и принятия чего-либо нам как раз не достаёт такого — откровенного, желания нам это передать. Чаще встречается снобское — «это высокое и настоящее….вам не понять». И я даже не только о музыке — так в литературе, в живописи, в науке. Раньше принимала на веру, что да, возможны понятия, не доступные пониманию человека необученного и неподготовленного…теперь думаю, что это миф…желающий донести идею всегда найдёт дрожку к тому, кто готов её понять. При том, понимание не обязательно может нести за собой увлечённость и принятие новой идеи…совсем не обязательно…..но это я отвлеклась, ушла в сторону

Возможно, сейчас уроня себя в ваших глазах, но признаюсь, что из всей программы ранее слышала лишь «Pianissimo» Шнитке, да и то, фрагмент. Эдисона Денисова всегда относила к композиторам, чьё творчество мне не осилить, Джона Тавенера и Джонатана Харви не знала вовсе. Шла, в первую очередь, на Батагова и в немалой степени, на Юровского. Мне очень нравится, что делает Юровский — всегда интересны приглашаемые им солисты и дирижёры и выстраиваемые им программы. Он умеет держать в напряжении не только оркестр, но и зал, умеет увлечь и музыкой, и речью.

Впечатлила, накрыла образами «Телесная Мандала» Дж. Харви. В этой музыке природность и первобытность неожиданно гармонично переплетается с почти эстетствующим симфонизмом. Воображение нарисовало каких-то современных волхвов.

«Смерть Ивана Ильича» Джона Тавенера показалась очень тяжёлой. Всуе такое не послушаешь. Особенно, когда есть личный опыт. Личный опыт, как оказалось, имел и композитор, страдавший тяжелейшим недугом. И я не понимаю, как с погружением в эту тяжелейшую тему  справился бас Максим Михайлов. Тяжелейшую эмоционально и технически, думаю, тоже….потому что бас, от боли и страха переходящий на раздирающий душу фальцет, это….сказать, что страшно — бледно….голос Максима Михайлова шёл в параллели с виолончелью Александра Рудина. И это было очень интересно и слушать, и наблюдать….и если Максим Михайлов был весь в себе и казалось, никого и ничего не чувствовал, кроме своей боли, то Рудин и его виолончель от себя словно бы отрешились…глаза, смычок, звук не отступали от солиста, жили им, болели, страдали им и — вот странность, им же и подпитывались. И подумалось, а не так ли оно часто и происходит? Не питаем ли мы своей болью иных наших близких? А может и сами следуем за кем-то исключительно за тем, чтобы поддерживая в минуту страдания, этим страданием и питаться? А что если, питаясь чьей-то болью мы, пусть неосознанно, не даём им с нею проститься….ведь она наша пища….

«Телесная Мандала» Дж. Харви и «Смерть Ивана Ильича» Джона Тавенера стали таким непростым вступлением и даже — испытанием…. почему-то ждала, что в первом отделении будет Батагов и может, тот же Дж. Харви, и полагаю, что Шнитке с Денисовым сейчас немного не для меня, собиралась после, в антракте, тихонечко уйти. Как это часто бывает, реальность была далёкой от планов — объявили три отделения и, соответственно, два антракта….а Батагова — в самый конец программы. Уйти, не дождавшись того, зачем пришла, понятно что, не могла.

Четвёртый ряд партера во втором отделении опустел. И не только четвёртый — публики убавилось очень заметно и мне показалось, что это лишь подстегнуло музыкантов…..а может, я соотнесла это с собой, с тем, как бы это повлияло на меня. Шнитке прозвучал мощно. Но здесь никак нельзя без предыстории — в основу «Pianissimo» Шнитке легла история, рассказанная Кафкой — история про осуждённого, помещённого в страшную машину, которая через специальное устройство вырисовывает на осуждённом сложнейший рисунок…..работа идёт долго…осуждённый разбирает линии рисунка и, когда к нему приходит их сакральный смысл (а это через 12 часов) машина его убивает….как-то так (самого рассказа не читала, это пересказ пересказа). И было неожиданно интересно разыскать, расслышать в музыке линии, выписываемые той машиной и попытаться расшифровать их значение….Честно, сейчас уже и не вспомню, что же тогда мне удалось надумать, но само состояние погружения и поиска отгадки было приятным….не знаю вот только, что же услышали, и что пытались услышать и разгадать в этой музыке другие.

Харви, Тавенер, Шнитке своё сделали — к «включению» Симфонии № 2 Эдисона Денисова сидела неспособная на эксперименты ни с сознанием, ни с подсознанием. Встать и выйти глотнуть воздуха? Неловко. Да и когда другой раз будет возможность проверить, могу ли я выдержать классика русского музыкального авангарда? Не скажу, что прониклась, но мне показалось, что Симфонии № 2 Эдисона Денисова не столь уж и авангардна…темы образные и довольно читаемые. Т. е., я бы ещё задумалась, так ли авангарден ЭД, как его «малюют».

И вот, самое ожидаемое…. «I fear no more» (Я больше не боюсь) Антона Батагова.

Мне надо многое сказать об этом. Из этого многого что-то будет очень личным, но так у меня со всеми сочинениями этого композитора. Потому и «многое», и личное расскажу несколько позже, в отдельной записи. Здесь же, в общем рассказе о первом дне фестиваля «Другое пространство» очень коротко.

«I fear no more» (Я больше не боюсь) Антона Батагова — это рок-симфониетта для оркестра, электронной скрипки и голоса с поиском смысла жизни и любви. Рок-симфониетта, это моё определение (если не симфониетта, то что? решать теоретикам), в программке заявленная как «избранные песни и медитации Джона Донна для баритона с оркестром». Английский поэт философ, священник, мистик и алхимик Джон Донн жил в 16–17 вв. Оказывается, он оставил прекрасные стихи — ясные, чистые, без пафоса и выспренности — и очень при этом чувственные. Антон Батагов положил их на музыку, а напевал и читал их в какой-то, несколько кельтской манере, Александр Коренков — баритон, выпускник Московской консерватории, лауреат многих конкурсов, был солистом в Мариинке, пел во многих прекрасных театрах партии Онегина, Роберта из «Иоланты», Жермона из «Травиаты» и много других. Была ещё электроскрипка Аси Соршневой(увы мне, ничего о ней не знаю). И оркестр. И если в самом начале мой рот развело от уха к уху, наверное, в самой из глупых улыбок, то в середине я, очищаясь, рыдала и задыхалась любовью и нежностью в последних двух песнях. И они после звучали по дороге домой во мне — ясно, отчётливо….и снились ночью.

и, да….самое главное….«I fear no more» (Я больше не боюсь) …мне так кажется

Следите за продолжением…
Здесь — программа фестиваля
Здесь — онлайн трансляция из филармонии