Ольга Цагарелли против Чайковского и Ницше

Автор: | 27.06.2014

 19_06_2014_Brams29 июня 2014, 19:00, Рахманиновский зал консерватории
«Шедевры камерной музыки. Иоганнес Брамс»

В программе:
И. Брамс
Песни для голоса и фортепиано, вокальные дуэты,
Интермеццо для фортепиано, соч. 117 № 2,
Квартет для фортепиано, скрипки, альта и виолончели до минор, соч. 60

Исполнители:
Ольга Цагарелли (фортепиано)
Оксана Лесничая (сопрано)
Ольга Алексеева (меццо-сопрано)
Ольга Кузьмина (скрипка)
Ольга Жмаева (альт)
Мария Гришина (виолончель)

 

Было как-то, смотрели компанией фильм Анатолия Литвака по книге  Франсуазы Саган. Да, верно, это был фильм «Любите ли вы Брамса?». Фильм не о нём, но музыка Брамса там звучит….И заходит вдруг сын хозяйки — очень образованный юноша. Узнав что смотрим,   со знанием дела замечает — «Брамс, музыкант  известного рода неудовлетворённых  женщин — так сказал Ницше. А Чайковский называл его  самонадеянной посредственностью».

Высказался юноша и ушёл, мы же, отсмеявшись, забыли. А тут афиша программы Ольги Цагарелли.

Ольга Цагарелли –Лауреат многочисленных фестивалей и конкурсов, пианистка и педагог, закончила Казанскую государственную консерваторию, прошла  ассистентуру-стажировку в Московской государственной консерватории,  с 2004 года концертмейстер в Московской государственной консерватории. Человек интересный, позитивный, очень тёплый. Говорили не только о Брамсе — о детях, о том, как прививая им любовь к музыке, не покалечить их прекрасные детские души, как не превратить музыкальную школу в тюрьму. О Тихоне Хренникове (Ольге повезло с ним сотрудничать). О музыке и музыкантах. Но сегодня та часть беседы, где о Брамсе.

*рассказала Ольге тот случай даче, попросила прокомментировать. И нашла слова Чайковского и Ницше.

«…Симпатия, бесспорно внушаемая там и сям Брамсом, совершенно независимо от этого партийного интереса, партийного недоразумения, была долго для меня  загадкой: пока наконец почти случайно я не дознался, что он действует на определённый тип людей. У него меланхолия  неспособности; он творит не от избытка, он жаждет избытка. Если вычесть то, в чём он подражает, что он заимствует от великих старых или экзотически-современных форм стиля, — он  мастер  в копировании, — то останется, как его собственное, только  тоска… Это угадывают тоскующие и неудовлетворённые всех видов. Он является слишком мало  личностью, слишком мало центром… Это понимают «безличные», периферические, — они  любят  его за это. В особенности он является  музыкантом  известного рода неудовлетворённых  женщин. Пятьдесят шагов дальше: и находишь вагнерианку — совершенно так же, как на пятьдесят шагов далее Брамса находишь Вагнера…» — Фридрих Ницше

 

«Это один из заурядных композиторов, которыми так богата немецкая школа; он пишет гладко, ловко, чисто, но без малейшего проблеска самобытного дарования…бездарный, полный претензий, лишённый творчества человек. Его музыка не согрета истинным чувством, в ней нет поэзии, но зато громадная претензия на глубину… Мелодической изобретательности у него очень мало; музыкальная мысль никогда не досказывается до точки… Меня злит, что эта самонадеянная посредственность признаётся гением… Брамс, как музыкальная личность, мне просто антипатичен» —  П. И. Чайковский

Итак, Ольга Цагарелли против Чайковского и Ницше, в защиту Иоганнеса Брамса

 Чем можно объяснить такой негатив со стороны Чайковского или Ницше?

О. – Не берусь с ними спорить , потому что в голову к философу залезть сложно. А Чайковсский……вот его претензии – «глубины нет»…. а в самом Чайковском много ли глубины? Мне как раз в голову не приходит сделать программу по Чайковскому. Ну да, его музыка популярна. Она красивенькая такая (смеётся), но я вот например, совсем не фанат.
Ладно, идём дальше. Давайте посмотрим, что тут Пётр Ильич ещё пишет? Видите, Лена, я подготовилась, переписала от руки его цитаты, чтоб ничего не упустить.
Смотрим….ага, вот – «Это один из заурядных композиторов, которыми так богата немецкая школа»! А?!

А у меня, простите, тут же возникает вопрос – и о ком же это он? О Бахе? О Бетховене? О Шуберте? Это он (Брамс) один из них, заурядный? Или кого он имел в виду? Под понятием немецкая школа мы имеем в виду именно эти столпы музыки. И Брамс, он же, собственно, их продолжение. И он последний немецкий классик! И один из великих дирижёров, если мне память не изменяет, Ганс фон Бюлов, сказал про Первую симфонию Брамса, что это Десятая симфония Бетховена ….. [Расшифровывая запись, решила проверить – так и есть, Ганс фон Бюлов. И действительно так и сказал – «Первая симфония Брамса – это десятая симфония Бетховена» — прим. ARTREVIU] И не только фон Бюлов, но и многие другие достойные и авторитетные люди ставили эту Первую симфонию Брамса наряду с этими великими девятью симфониями Бетховена. И больше такой чести не удостоился НИКТО! Я думаю, уже и не удостоится. Никогда. А жаль.

Ольга переводит дыхание и продолжает:

О. – И насчёт «самобытного дарования». «Бездарный, полный претензий…..» — с ума сойти….
Не знаю…. «его музыка не согрета истинным чувством».

Ну, например я, когда решила сделать такую программу…меня давно вело к этому. Ещё когда мы с моей подругой и прекрасной певицей и Оксаной Лесничей – она, к слову, спела несколько партий в Большом..да и не только…,великолепный музыкант…я её очень и очень люблю…мы дружим много лет. И ещё когда жили в общежитии – я в аспирантуру поступила, а она – на первый курс консерватории, и вот тогда ещё мы с ней наигрывали Песни Брамса, и я сказала – « Оксан, когда-нибудь мы сделаем этот концерт»…

Задумывается. Видно, что мысли её уже не только с Брамсом, но и с чем-то личным. Вот уже не в первый раз встречаю подтверждение правилу – «пожелать и отпустить». Пожелали подруги когда-то сделать программу, посвящённую Брамсу… и вот оно, то желание, уже в пути…спохватившись, Олга словно продолжает мою мысль:

О. – Сейчас , слава Богу, всё реализуется в моей жизни…многие мои мечты юношеские. В том числе и программу Брамса удалось сделать именно такую, как хотела.

Оля, простите мне банальщину. Но попробуйте передать на словах, что Вам в его музыке? Что она для Вас?

О. – Перво-наперво, она просто очень красивая. Я думаю, что человек, когда общается с каким либо искусством, он прежде всего, своё отношение к этоми проявляет, правда ведь? Конечно, мода существует или ещё что-то. Но тем не менее наше ощущение, в данном случае, музыки, оно диктует нам, слушать её или играть её. Потом, в музыке Брамса можно найти всё. Для желающих найти там глубину, её достаточно. Что касается незавершённости, о которой Чайковский пишет дальше ….

бращается к своей записке, и зачитывает с совершенно непередаваемой интонацией, от которой я еле сдерживаюсь, чтоб не захохотать в голос и не сбить какой-то очень боевой настрой Оли – она вся в цитате и в «образе», и не замечает моего состояния/.

О. – «…Мелодической изобретательности у него очень мало. Музыкальная мысль никогда не высказывается до точки…».

-Ну вот скажем квартет, который мы будем играть – доминорный квартет , так он, в общем-то, соответствует этому высказыванию. То есть там финал, он абсолютно недосказанный, с общепризнанной точки зрения на то, каким должен быть финал – блестящим, эффектным! Вот как сольминорный квартет того же Брамса, который мы играем много чаще, потому что там такой эффектный финал,на основе его Венгерских танцев. Кстати, потрясающе весёлых, известных всему миру и совершенно не тоскливых, да?

Но вернусь к недосказанности. Там она действительно есть. Там недосказанность человека мыслящего. И тут мне вспомнился Сократ и его ( или, приписываемое ему?) высказывание — «Я знаю только то, что я ничего не знаю, но многие не знают даже этого». Это та недосказанность, которая заставляет человека думать. Заставляет его покопаться – а зачем всё это? А к чему? И может кто-то найдёт ответ на свой вопрос. Здесь незавершённость, в которой глубина. Мыслящий человек, он не может быть всегда завершённым и всегда весёлым – это же как-то граничит с глупостью.

Вот что я скажу о незавершённости. И если Пётр Ильич имел в виду эту незавершённость, то тогда я могу с ним согласиться. У Чайковского у самого много такой музыки завершённой музыки, постоянно повторяющейся, что она даже и в назойливость порой переходит.
И дальше у него фраза – «Меня злит, что эта самонадеянная посредственность признаётся гением. Вот, мне кажется, что само слово «злит» очень как бы показательно. А чего его злит? А что, он сам не велик, чтобы философски и сверху взирать на величие других? Что такое злость? Это суета….

Снова задумывается и «уходит»….столь же непринуждённо «возвращается» и продолжает в той же тональности, как бы договаривая что-то внутреннее

О. – Вообще, Брамс , как мне кажется, такой столб. Один из столбов, на которых держится вообще всё музыка. Как можно сказать, что в нём нет глубины

Оля, я правильно помню, что Брамса открыл Шуман? Наверное, и без громкого восторга Шумана Брамса всё же услышали бы. Но факт остаётся фактом – именно Шуман сделал его известным. А как на творчестве Брамса отразилась его близость с семьёй Шумана и его взаимоотношения с Кларой? Можно ли услышать отголоски их в его музыке? Честно признаюсь, почти ничего об этом не знала, а может и не узнала бы, да вот, собираясь на встречу с вами пролистала страницы истории.

О. – Брамс ведь ещё раньше отправлял Шуману записи своих сочинений. Но Шуман вернул их ему, даже не распечатав конверта. И Брамс уже даже и не надеялся быть когда-нибудь Шуманом услышанным, и уж тем более и представить не мог, что будет вхож в их семью. Однако, был у Шумана друг, Йосиф Иоахим, очень знаменитый скрипач и композитор. И это он представил Шуману двадцатилетнего Брамса.

Встреча оказалась судьбоносной. Шуман настолько высоко оценил творчество Брамса, что тут же взял этого, ещё, по сути, не оформившегося птенца на поруки — под своё покровительство. И тут же написал ряд очень эмоциональных, очень восторженных статей. Может быть даже чересчур эмоциональных и восторженных. Он так страстно писал о Брамсе и в таких выражениях, что вызвал даже этим некоторую настороженность – «так ли это? Не преувеличивает ли старина Шуман?». А называл он его «одним из Призванных» и «Пророком в музыке».

Ну а отношения с Кларой….Это всем известная любовная история. Клара была на 14 лет старше Брамса. Очень красивая. Пианистка, композитор и педагог. Клара ведь была блестящей пианисткой. Шуман восхищался своей женой. И как женщиной – женщиной потрясающих человеческих и чисто женских качеств. И как талантливейшей пианисткой. И когда Шуман начал опекать и продвигать Брамса, то к этому подключилась и Клара. И она играла музыку Брамса… Изящная, прекрасная, совершенная….И Брамс….Брамс, да, полюбил её. И мог ли не полюбить?

А Клара?

О. – Клара? Вы видели портреты Брамса? Слышали его музыку? Я думаю, что чувство Брамса было взаимным. Но – Клара была женой глубоко почитаемого Брамсом человека. Как всё сложно, да?
Оля задумывается. Не знаю, что видит и слышит она, а я вижу молодого и очень красивого Брамса, взгляд которого устремлён в ночь за окном. И далеко от того места, где сидит такой талантливый и красивый, и такой одинокий Брамс, комнату, в которой уже зрелая, но всё ещё прекрасная женщина за роялем. Она только что уложила детей спать и, словно лаская клавиши, играет на рояле Вариации на тему Шумана. Шуман – любимый супруг. «Вариации» написал услышанный им и вознесённый до небес другой любимый….кто? Слово «любовник» здесь кажется нелепым….просто любимый….

Помолчав, Оля продолжает свой рассказ. Чувствую, что она словно «избегает» подробностей»… Конечно, было это всё так давно, и с людьми, которым нет дела до чьих бы то ни было суждений. Но Оля в своём рассказе всё равно очень осторожна и тактична.

О. – Ходили слухи, что последний сын Клары был от Брамса. Но я не берусь это обсуждать. Но взаимное чувство, безусловно, было. А знаете, да, что Брамс никогда не был женат? Он до конца жизни оставался холостяком. И лет в 30 дал понять себе и окружающим, что его муза, она при нём и остаётся.

Надо отдать Брамсу должное, он всегда помогал Шуманам. И позже, когда Шуман попал в лечебницу для душевнобольных.

Что касается вопроса, как это всё отразилось в творчестве Брамса…. Думаю, что очень многие его произведения просто не состоялись бы, не будь в жизни Брамса Клары…в том числе Первая симфония – он долго не хотел её издавать. Пока Брамс работал над ней, они много переписывались и в своих письмах Клара давала Брамсу советы, что изменить, и где что ей бы хотелось услышать. Брамс очень ценил её замечания и советы. Могло не родиться много фортепианных его пьес – многие из которых впервые исполняла именно Клара, которая, напомню, была прекрасной, очень тонко чувствующей пианисткой.

И если вспомнить, что Шуман настоял на том, чтоб она оставила концертную деятельность и посвятила себя семье, детям, ему…. Это, конечно, был век 19, но Клара всё равно была при этом человеком творческим и мыслящим, и конечно, такое единение, такая общность интересов и такое восхищение её талантами и такая благодарность за участие, которые, несомненно, исходили от Брамса, делали своё дело.