Алевтина Полякова

Автор: | 04.05.2014

Alevtina_PolyakovaЗнакомьтесь —  Алевтина Полякова. Выпускница Московского государственного колледжа джазовой музыки по классу тромбона и Российской академии музыки им. Гнесиных, класса профессора Александра Осейчука. Солистка «Академик-Бэнд» Леонида Кролла и Московского джазового оркестра Игоря Бутмана. Победительница многих всероссийских и международных конкурсов. Композитор. Аранжировщик. Певица. Лидер организованного ею же проекта «Солнечный ветер».

Встречались с Алевтиной между поездками. Она только вернулась из Находки и уже завтра должна была лететь куда-то ещё.

Джаз в Находке? – как-то чуть не машинально, удивилась я. Хотя, что такого удивительного в том, что где-то (ещё и в портовом городе) любят джаз? Алевтина пожимает плечами, улыбается:

А. – Да, представьте, в Находке. Между прочим, в Находке джаз-клуб, который и программой, и оснащением может поспорить с любым столичным. Там, в Находке, есть такой товарищ — Климчук. Вот он открыл паб и джаз клуб, который оснащал по рекомендациям музыкантов самого высокого уровня. В самом клубе помещается человек сто.

— Но кто играет в том клубе? Что, он привозит музыкантов на эти сто человек?

А. Да там же Владивосток в трёх часах езды! Он всегда в курсе, кто приезжает, и сразу договаривается о том, чтобы забрать в Находку.

Спрашиваю о географии концертов последнего месяца (мы говорили в октябре). Алевтина перечисляет — « Краснодар. 2 джазовый фестиваль, посвящённый Гараняну. Перед Краснодаром был Орёл, перед Орлом, Баку и Воронеж. Перед Воронежем, кажется,  Железногорск»….запинается….вспоминает… Скрывая улыбку, наблюдаю, как Алевтина пытается вспомнить последовательность всех своих поездок и удивляюсь, какая же она при такой нагрузке лёгкая, свежая. Предлагаю не заморачиваться… Бог с ней, с концертной географией. Интересно узнать о самой Алевтине. Не пытаясь быть оригинальной, вопросы задаю самые простые — с чего же всё началось?

А. — Мама концертмейстер, на музыку была обречена. Мама беременная мной играла, аккомпанировала на концертах, и я уже тогда, получается, слушала музыку. И после, конечно, слушала. Что слушала? Не знаю, наверное разное. А потом как-то в мой город (а я из Железногорска Курской области), приехал человек, который интересовался джазом. И устроился в музыкальную школу. И дал мне как-то кассету – на, говорит, послушай.

Смеётся  негромким, лёгким и мелодичным смехом…вдруг задумывается.

А. — А в первый раз это было, вот вспомнила сейчас кстати. Мы с мамой поехали на фестиваль «Джазовая провинция» на котором я просто расплакалась. Услышала Колю Винцкевич и захотела оказаться на его месте. Захотела стоять там, где он стоит играет, и чтоб точно также играть и чтоб меня точно также слушали. А была я тогда в 5-м классе.

Замолкает. На её лице всё написано — читай, как книгу. Она сейчас словно там, на том фестивале. И вот, прямо сейчас же слышит того Колю Винцкевич. И  на лице её  сейчас сильнейшее желание играть также, и чтоб также слушали. И сила такая в этот момент в Алевтине, что меня даже в жар бросило.

А.- Я вот сейчас вспоминаю. Точно. Помню. Я тогда даже заплакала.

Попробовала представить плачущую Алевтину. Думаю, слёзы у неё недолгие. Скорее всего, она сама же их немедленно и высушивает. Наверное, её слёзы, это «жидкость для розжига», слёзы действия. Такой, «заводной выплеск», заплакать, чтобы немедленно перейти в наступление.

А. — И мама нашла мне тогда саксофон и стала я тогда заниматься на саксофоне.

Мы молчим с минуту. Не знаю, о чём думала в тот момент Алетина, я думала, наверное, избитое — о силе желания. «Мама такая у вас – ко всем прихотям дочки с пониманием?» — спрашиваю.

А. – Мама, да. Мама моя удивительная и для меня способная на всё. И мне никогда ни в чём не отказывала, всегда относилась с пониманием к моим желаниям. Хочешь скрипочку? На скрипочку. Фортепьяно хочешь? На тебе фортепьяно. Саксофон? Нашла саксофон.

Настоящие джазистки получаются из очень балованных девочек — продолжаю шутить я. Но лёгкая Алевтина, в вопросах о маме не шутит и отвечает со всей детской серьёзностью.

А. – У меня просто мама лучшая подруга, она меня понимает и поддерживает по жизни.

Знаете, как это прозвучало? Очень гордо и твёрдо.
Надо сказать, что общение с Алевтиной похоже на крутые американские горки — очень увлекательно и время пролетает со свистом. Она живая и непосредственная. Говорит в каком то своём внутреннем ритме, отвечает мгновенно, после задумывается над сказанным и как бы проверяет себя и тут же по лицу видно, что нет, по другому бы и не ответила.
За время разговора узнала, что пока девочка Алевтина определялась, прошла пение в хоре, скрипочку, фортепьяно. Вот, когда Колю Мицкевича услышала, что совпало ещё и с новым, влюблённым в джаз учителем в музыкалке, появился наконец-то, саксофон. А что же тромбон?
А было так:

А. – За три года до академии я поступила на тромбон с нуля.
*здесь речь о поступлении Алевтины в джазовый колледж

Делаю круглые глаза.

А. – Я вообще не умела на нём играть. ВООБЩЕ. Я поступала в училище, играла на классическом саксофоне, а саксофонистов был полный набор. А меня спрашивают – «Пробовала когда на тромбоне?». Я говорю – «Да я баловалась просто» Мне говорят – «Ну, попробуй, поучись и приезжай через месяц на экзамены». Я говорю – «Ладно, подумаю», научилась кое-как и приехала. И поступила в колледж.

Т.е., чтобы поступить в колледж (в Государственный колледж джазовой музыки, между прочим!) надо было «кое-как за месяц научиться играть на тромбоне»?

А. — Ну, может просто люди оценили то, что я действительно люблю джаз. По настоящему. Может, увидели моё такое рвение. Но получилось, что из всех тромбонистов, даже из тех которые уже давно играли, поступила я одна.

Вы ведь как-то очень легко и быстро выстрелили? Просто, раз! И вот уже, девушка с тромбоном. Явление, всем на удивление. И о вас как-то вдруг заговорили.

А. — Почему «выстрелила»? Я зрела 5 лет. Сидела в оркестре и не могла наесться всем этим, настолько всё интересно, настолько взахлёб. Ещё какие-то такие события были, постоянно кто-то приезжал, мировые звёзды разные, и я всё это «слушала и кушала» и мне всего хотелось. Плюс академия. И ансамбль Александра Викторовича Осейчука 5 лет, каждую среду (Александр Осейчук альт-саксофон, Заслуженный артист России, профессор Российской, Академии музыки имени Гнесиных — прим. ART). И всё это время во мне, буквально, вынашивалось понимание того, что же мне нужно. А мне постоянно нужно что-то новое. Чтобы были рывки, открытия.

И какой сейчас рывок?

А. — Новый рывок, это вокал. Я начала петь, совсем недавно. И саксофон опять. Мне на день рождения подарили классический саксофон, который я забросила, когда стала заниматься на тромбоне. А саксофон отличный просто. И я стала играть опять и на саксофоне. И сейчас в одной программе и вокал, и саксофон и тромбон. Но и это не все. Новый рывок, это ещё и русский джаз на русском языке.

Это песни русских композиторов или это народные песни в джазовой обработке?

А. – Это моё. Мои песни. Последствие школ оркестра Игоря Бутмана и ансамбля Осейчука. Они столько дали знаний, опыта, прекрасных переживаний и встреч, что всё это внутри меня стали прорастать музыкальными мыслями. Вначале через аранжировки, а после – в музыке собственного сочинения. И теперь я пишу песни. И на английском, и на русском. И свои какие-то темы – джазовые и не джазовые. И сейчас у нас программа исключительно авторского джаза.

*Здесь речь о проекте «Солнечный ветер». Проекте, который, кажется, Алевтина поглощена сейчас целиком, без остатка.

А. — И некоторые песни ещё пишет Артём Третьяков, наш пианист. А я пишу к ним стихи.

Стихи?

А.- Ну, прежде они просто как-то присутствовали в жизни. Были просто её частью. Какие-то рассказы и сюжеты я писала, наверное, всегда, но без серьёзных проявлений и претензий. Всё вытесняла музыка. Но когда вернулась к заброшенному на время вокалу, возникла потребность в слове. Да ещё, наряду с экспериментами в джазовых аранжировках начались эксперименты с сочинением музыки. Здесь естественным образом возникла потребность вложить мысли и чувства в слова. Появились стихи. Это была такая внутренняя потребность. Да, именно потребность.

Алевтина, вы знаете, что делаете? Вы просто своевольно «лепите» себе свой мир. Какой вам вздумается — говорю я с нескрываемым восхищением

А. — А что? Да. Человек сам создаёт себе мир, какой он хочет. И видит себя, своё отражение в нём. Конечно, не везде все с распростёртыми объятиями, но знаете, Лена, этому моему миру все очень открыты, его принимают, нашей музыке рады. Её ждут. И да, мне это приятно. И я очень благодарна всем этим, так щедро принимающим нас, людям. .

Мы ещё долго говорили. О разном, не только о музыке. О книгах, о героях и героинях, об отдыхе, о машинах, о лыжах, о мужчинах. Об эмоциях на сцене. О боли. О счастье. О жизненном равновесии. О маме. Маму Алевтина вспоминает часто и говорит о ней с невероятной нежностью. Между прочим, потрясающие наряды Алевтины придумывает и шьёт её мама. Расстояние не помеха их общению, слава Богу, есть скайп и телефония.

Думаю,  к рассказу об Алевтине Поляковой ещё вернусь (может, и не раз). Кстати, Алевтина обещала выслать расписание концертов — своих и «Солнечного ветра» . Как только это расписание у меня появится, так сразу и опубликую. Пока же предлагаю послушать запись, сделанную во Владивостоке вскоре после этого нашего интервью.