Г. Долмазян о режиссуре и противоречивости человеческой природы

Автор: | 24.01.2012

 Продолжение нашей беседы с Георгием Долмазяном…

Мы  остановились на подготовки режиссёров. Интересуюсь,  что должен знать и уметь, какие (по его мнению) дисциплины необходимы будущему режиссёру, как должен быть построен учебный процесс.

Г.Д. – Честно говоря, не знаю, как…кроме того, что за неделю можно дать всю теорию и объяснить все термины – про мизансцену, кулисы и рассказать про театральное оборудование. А дальше, это же такая профессия индивидуальная, она не может быть в комнате обеспечена ничем. Режиссуре обучает жизнь.

Я диплом защитил уже после того, как спектакли начал ставить, просто для того, чтоб был диплом. Я просто ходил и впитывал всё, что происходит вокруг. Вопросов ведь бесконечно много и они накапливаются всю жизнь. И процесс накопления вопросов не заканчивается, их бесконечно много. И ответы на вопросы находятся или не находятся в спектаклях, но каждый спектакль, это как одни большой вопрос. Честно говорю, не знаю, как можно научить режиссуре. Актёрскому мастерству, там понятно – нужно взять человека талантливого, с невероятной искрой внутри, творческой и человеческой, с открытым взглядом на мир и учить по технологии – как двигаться, как дышать, как говорить.

А в режиссуре? Ну максимум, это будущий режиссёр делает какие-то этюды и мастер их шлифует и показывает где и почему ошибки. Этюды, по сути, это малая форма спектакля. Но что потом?

Режиссёр же, это не просто человек, который может выстроить начало-развитие-финал. Для режиссеров крайне важно ежедневное самообразование: знание литературы, изобразительного искусства разных периодов, истории, музыки. И, еще раз повторюсь, Необходим личный жизненный опыт.

Возвращаясь к вопросу режиссёрского образования, скажу, что мне здесь больше нравится иностранная система.

Это какая?

Г.Д. – Вот личный пример – я проходил мастер-класс у одного английского режиссёра. Вечером нам раздали задание – мы вытаскивали бумажку, а днём, часа в два-три, нужно было уже показать спектакль. Мне выпал Гамлет. У меня были актёры, с которыми мы всю ночь разговаривали в кафе, я придумал свой вариант этого спектакля – исходя из того, почему он мне сегодня дорог (именно сегодня, ведь через год я может быть по другому или о другом буду думать и по другому захочу поставить, акценты поменяются, да). Ещё какое-то время до показа учили роли (у нас были там суфлёры, конечно).

На следующий день мы спектакль показали. Конечно, там ещё много чего надо было чистить, но был спектакль! И был учебный, лично пройденный материал, который можно было немедленно разбирать, осознавать и усваивать.

Вот пример экстремальной и агрессивной формы обучения, которая там приветствуется и практикуется. Там никто и не думает 4 года заниматься. Говорят – «мастерство режиссёра оттачивается временем»…Время — это опыт, и он накапливается и приходит со временем и с практикой. А мастерство оттачивается на площадке.
Ты можешь сколько угодно в кабинете учиться, а потом выйдешь на площадку и увидишь актёра — живого человека!

Русская классика, кстати, идеальное учебное пособие для режиссёра! Там есть вся информация о человека и она не во времени. Тот же Толстой – он не во времени.

Разве история Любви Его Анны Карениной не актуально сегодня?! Посмотрите вокруг! Сколько женщин проживающих сегодня жизнь близкую к ее судьбе! Тьма! Разве, что не одеваются в одежду той эпохи и вместо старенького поезда из Петербурга добираются до Москвы на Сап-Сане. Как может быть История Любви привязана к одной лишь эпохе?!

Повторюсь — для меня лучшие учебники – русская литература и реальные люди. Вот они учат, как бы это сказать, находить координаты человеческого существования.

Зритель, я абсолютно в этом уверен, когда приходит в зал, через три минуты, если спектакль достойный, забывает, какие костюмы, какие декорации и не думает как тут свет со звуком выстроены? Зритель приходит за человеческими взаимоотношениями. «Попадание в зал» — это не значит, повернуться в зал к зрителям и начать им что-то долдонить – происходящее на сцене, темы, которые там затрагиваются, должны аукнуться в сердцах людей. «Попадание в зал» — это когда человек в зале начинает идентифицировать себя с человеком на сцене, с тем, который жил 200 или 1000 лет назад или вообще никогда не жил.

И учить этому, честно, не знаю, где, как и чем возможно, если не жизнью, не личным опытом. Технологическая сторона здесь две копейки, а на площадке ты встретишь живых людей, которые не имеют никакого отношения к тем формулам, по которым написана книжка. И у каждого на площадке свой характер – этот актёр с таким характером, тот актёр с другим характером, ещё один, и ещё другой. Этого нужно гладить всё время по голове и приободрять, потом что только тогда он не просто работает, а работает потрясающе. А на этого надо орать, потому что при другой форме взаимоотношений он не может играть. Об этом не написано ни в одном учебнике, а это самое сложное, это как жить. Нет же никаких учебников и законов. Есть заповеди – не убивай, не укради…но дальше то наши жизни они между этими заповедями как-то варьируются. Кто-то ближе к абсолютному исполнению заповеди, кто-то дальше…Но меж этими заповедями и каждый из нас!

С годами я все больше осознаю, что нет совершенно хороших и совершено плохих людей, но есть жизнь.

Отмечаю, что Г.Д удалось сделать даже его положительных героев «не сахарными»

Г.Д. – Я скажу, почему. Все хорошие изначально. Нет, не так. Изначально все прекрасны! Но у каждого человека случается что-то в жизни и ему приходится принимать решения. Иногда это не самое удачное решение. Иногда только по нашей оценке оно неправильно или даже неприлично или аморально. И мы же через призму времени переосмыслим и дадим другую оценку его решению.

И градацию «хорошо» и «плохо» я лично считаю ужасной. Так нельзя! И каждый из нас — вы, он, я, для какого-то человека очень хороший, а для другого очень плохой. Я вот одного актёра не возьму в спектакль – он будет считать, что я плохой. А кого-то взял – он будет считать, что хороший.

И если опять вернуться к теме режиссуры, то хотел бы вспомнить фантастические слова Великой Пины Бауш: «Меня не интересует, как двигаются люди, меня интересует, что ими движет, что их заставляет двигаться».

И если есть «заповедь» режиссёрская, то для меня это вот именно эта фраза.

Меня не интересует персонаж Де Гиша в «Сирано» как «плохой», как краска, как форма.Меня интересует конкретно человек, что его заставляет превратиться в плохого и что происходит с ним и вокруг, когда он превращается в плохого.

Г.Долмазян во время репетиции Сирано

И прекрасное тоже относительно, с ним тоже может произойти что угодно. Того же взять Сирано – но он же абсолютно отрицательный герой! Он влюблен в Роксану! Безумно влюблен! Если бы он признался ей о своей любви, она бы повернулась, возможно, в его сторону, и не было бы вообще всей этой истории! Или. Он вроде начинает делать добрый поступок – писать за Кристиана письма. Он же понимает, что это ОБМАН! Это враньё изначально. Любовь, выстроенная на вранье. Но вот эта неоднозначность, это, возможно, самое интересное. Почему он так поступает со своей любовью?!

Или Войницкий, «Дядя Ваня». «Ой, он такой бедный, он такой несчастный!». Кто виноват в его несчастности?! Он же сам виноват в своей несчастности. Пока ему не стукнуло под 50, вдруг он не понял, что живёт жизнью таракана, что он овощ, он баклажан, которым все манипулируют! А Бог создал его, как человека, индивидуума, Бог подарил ему ЖИЗНЬ! А он не воспользовался подарком Бога, не воспользовался своей жизнью. Жизнь уже заканчивается, а он ещё не Жил.

А многие берут поверхностное восприятие героев – если его все бьют и обижают, а он не может на побои отвечать, значит, он хороший. А вот Астров, смотрите какой плохой. Он пьёт, ходит по бабам, не любит своих пациентов.

Мне кажется, что самое интересное, это вот эта относительность. Эта противоречивость человеческой природы.